Июль холодный E

Фригидность сердца, вывих души, Не моргая слезятся от ветра без надежды карие вишни. Честно я смотрю после вечера, после водки с колой Вперемешку с болью. Меня ударили бутылкой, но не самой бутылкой, Лишь горьким содержимым. Виски становится лучше с годами, я становлюсь лучше С виски. И океан гудит по соседству, Напоминая своей бездонности. В звездном небе следов не остается. Серая душа, ты у меня в подсознании, я тебя Ненавижу. Твои никотиновые губы, Твой маленький наркотический рай. Можешь передознуться, но, пожалуйста, не умирай. Но день за днем мертвые возлюбленные не перестают Умирать. В темном переулке к ночи, Когда выходят выползать одни крысы, Я мои друзья и амфетамин по ноздрям. Дети забытых хрущевок с остановки мира. Забытые лавки моего двора пустуют, Их снесли и построили дом забытых душ. Они не будут людьми, не станут теми, Кто сможет забыть. Я забываю тоску, которая была со мной, Творила чудеса. Мы привязаны к кислороду. Заезженный наркотик окисляет, убивает. Серебристый лес на краю луны. Я остался здесь, в середине тишины. И нет величия там, где нет просто простоты, Добра и правды. Мне нравятся твои сгнившие вены. Наши поцелуи живут привидениями в наших ртах и тают В забвении. Время прожженной занавеской гладит Дождей стекло. Забери меня из этого места к себе Глубоко-глубоко. Эгоизм разных форм в каждой из меня. Если тебя заебало, покидай, не возвращайся. Забытые лавки моего двора пустуют. Я забываю тоску, которая была со мной, творила Чудеса. Мы привязаны к кислороду. Заезженный наркотик окисляет, убивает. Мое зеркало затуманивается. Еще несколько вдохов, и на нем больше ничего не Останется. Серый бетон. Я середина всего. Эпицентр границ, стертых через дыхание. Под нами нет ада, над нами только небо после Земли. Мы можем упасть только в небо. Над нами бьют хвостами киты. Звезды зажигаются над нами. Кто-то нервно курит. Каждой ночью океан снов. Мои теплые губы трутся косяки холодной рыбы. Волны пахнут рожью твоих спящих снов. Волос океан самых теплых ветров. Я люблю вечером размышлять о смысле жизни. Да вечерняя прохлада пробивает до дрожи. Пока у меня есть одно желание: хочу родиться не В то время, не в том веке, не на Этой планете. Самолет обнимает небо, как меня воскресная лавочка. Завтрашний день иглами прокалывая, бросает под ноги Мутные лампочки. В осколках порезаться с серостью. Мечтать быть пилотом в том самолете или иметь Стюардессу хотя бы. Не адаптацией среди насекомых в гнезде остаться. В криках холодных холодный ноябрь. В нем пьяные ножики режут, в нем зубы мне Шепчут, скрежет. Мой временный друг до первой остановки держит в Руках венок. В это время кто-то приходит с болью: "Здравствуй, Сынок". Я молчать буду без вопросов всего у всех. Вдруг они знают ответы. В общественном транспорте порежут вещи, И я увижу тоннель в конце света. Прекратятся все поиски. Заветам следуя, не выйти из комнаты, случайно не Встретить бывшую, за ней будущую, Случайно не вернуться в школу, не оказаться под Машиной вместе с листьями. Извиняясь перед ними так скромно, стоять шапкой, Потерянной в дождливую погоду, впитывая в себя Капли. Ее поднимет бездомный. Июль был холодный. Вряд ли.