ОТПУСК

Yeah, yeah. Наречия, расчеты неуместны, Покуда нет возвышенности ям, когда глаза Выстраивают местность, вонзая в ткань и тьмы Самаритян. Страшнее жить пещере беспросветной, Слоняться, задыхаясь и смоля, найдя асбест на соли Бертолетовой, увидеть, сколько приходится тебя на Метр плена. Но еще ужасней идти по ленте Мёбиуса вновь и видеть под ногами Ежечасно зеркально отраженную. Последний раз, когда я тебя видел, ты была Сногсшибательней адринхромного роя ангелов. Слюны прибывало столько, что думалось, Как такое способен выделить кто-то кроме Фенрира из Своры собак Павлова. Никак не могу скрывать, я хочу покрывать тебя Поцелуями, начиная с твоих изящных ног, Каждую секунду своей ничтожной жизни. Если захочешь, молча, Прогуляться по городу в полнолуние, окликни меня, К ноге раболепный волк! Я, ощетинясь, сорвусь с ослепленной Вилли Стьямля на Месте тысяч стальных цепей разрушу стены нашего Заточения силами бури натиска на деле. Я всецело завещаю себя тебе, даже если мне места Мямлю о математике в вопросах метафизических, Опровергая гипотезу Пуанкаре. И не биноминально доказывая великую теорему Пьера Ферма, применяя задачу о разборчивой невесте в Качестве самодельного реле в механизме переворота, Несущем девальвацию рубля, я все равно отдам Внутренний капитал тебе, о переменах выглаженных Моля, захватит твое сладкое сердце. Мне сам Бог похмелю Велел. Ла-ла-ла, Ла-ла-ла, Ла-ла-ла, ла-ла-ла, Ла-ла-ла, ла-ла-ла, Ла-ла-ла, ла-ла-ла. Я никогда не узнаю абсолютную Степень твоей любви, ведь мне кажется, Моя едва выносимей ударов полицейских Дубин в область головы и смерти, Летящей на Хиросиму. Я мечтаю заразить тебя ликантропий мелом, Обвести твоих старых врагов, только обнажи оскал. Ощущаю это во всей области знакомого с детства Тела, сбрасывая сочувствие и жалости ненужной Скорлупы. Скорее бы заменить отпускной образок на Ужасающий вид. Тогда мы сможем пережить ядерную зиму. Но дай мне хоть вечность, я не узнаю вечность Твоей любви, Ведь моя Невыносимей.