В комнате белой

Замерзает уличный гул. Пар изо рта как эскиз декаданса. Мир огляделся и сразу уснул, не доиграв своих Нот реверансы. Под лампой фонарной застыл иней глянец. В ресницах ломается белая высь. Мы кружим с тобой этот медленный танец, Где мысли и нервы в узел сплелись. Падает ртуть, стынет какао. Нам не уснуть. Все пропало! В этой комнате белой в тишине мы убитые Строчки Бальмонта. Если ты сейчас не пойдешь ко мне, Мы замерзнем, как жопа мамонта. Хватит строить из нас петербургский балет, Разбивая замерзшие стекла. Если ты сейчас не пойдешь ко мне, Эти строки сотрем. И только. Только. Сугробы хранят наши тени, шаги. Снежинки горят на горячей щеке. Мы в этом морозе друг другу враги или Спасенье в замерзшей руке? Ты прячешь глаза и слова в воротник. Молчишь про любовь, цитируя прозу. Но этот застывший бешеный миг сильнее любого Сухого прогноза. Падает ртуть, стынет какао. Нам не уснуть. Все пропало! В этой комнате белой в тишине мы убитые Строчки Бальмонта. Если ты сейчас не пойдешь ко мне, Мы замерзнем, как жопа мамонта. Хватит строить из нас петербургский балет, Разбивая замерзшие стекла. Если ты сейчас не пойдешь ко мне, Эти строки сотрем. И только. Замела метель. Замерзает Бодлер. Иди ко мне. И только.