Бухие гримёрки

В зале настроен звук, все с нетерпеньем ждут, Как первой нотой сдует тишину. Бешеный сердца стук, имя твое орут. Это не фокус и не глюк, да ну! Преодолевая дикое волнение, притупленное алкогольным Опьянением, отбросив сомнения, мысли сладкие и Горькие, ты выходишь на арену к микрофонной стойке. От неожиданно громкого приема рушится архитектура, И кричать не надо, дай-ка шума! И руки сами воздух тянут из упреков нахальных, И звук отстроен как-то слишком идеально. Музыканты не лажают, не лажаешь ты сам, Единым целым подпевают в зале голоса. В жизни проявилась белая сплошная полоса, Всем кослам неверующим ты доказал. Закрывая глаза, танцпол ликует, словно легион, Как будто раскачанный клуб, а целый стадион. Открываешь, а тут белый потолок, С обоями стены, ноль децибел вместо шумной сцены. Глухие гримерки, шикарные телки Приснятся спящим музыкантам. Лежать полумертвым на кафеле твердом Мечта и рэпера, панка. Глухие гримерки, шикарные телки Приснятся спящим музыкантам. Лежать полумертвым на кафеле твердом Мечта и рэпера, и панка. А пока что звукач плохо строит звук. Да какой тебе кач нет поднятых рук. Здесь, похоже, народ просто слеп и глух к твоему Гениальнейшему музну. Баши ты про них остро и вкусно, Ведь они не понимают в искусстве. Виноваты, что опять струны рвутся, что яйца мешают к Нужной ноте тянуться. И возле сцены какие-то не те фанаты. Они тебе рады, но не сказать, что сильно. Их не так много, почти не знают текст. И кофеек выпьют, посидят в кресле. Зазвучат песни, отдаешь силы. Ну ниче, мило, но не так, чтоб очень. Ближе к ночи злобно бросишь куплеты, Доползешь до дома и уснешь крепко. Глухие гримерки, шикарные телки Приснятся спящим музыкантам. Лежать полумертвым на кафеле твердом Мечта и рэпера, и панка. Глухие гримерки, шикарные телки Приснятся спящим музыкантам. Лежать полумертвым на кафеле твердом Мечта и рэпера, и панка.