Слепые мулы

Будильник режет утро, за окном седой рассвет Маршрут привычно выучен на много долгих лет Турникет, стаканчик кофе, монитор и белый свет Каждый занят своим делом, лишних мыслей будто нет Им сказали: «Это нужно», им сказали: «Так живут» Подписать, нажать на кнопку, завершить привычный труд Но за каждой тихой цифрой, за печатью на листе Может чья-то жизнь исчезнуть в непроглядной темноте Они идут, как слепые мулы По кругу от дома и до проходной Не видят, куда направлены суммы Не слышат, кто платит за их покой Они говорят: «Мы просто работаем От нас ничего не зависит давно» Но кто-то нажал, кто-то молча подписывал И преступление совершено Вечерами ужин, новости, ипотека и семья Планы на субботу, отпуск, дни листают календарь Налог удержан аккуратно, квитанция оплачена в срок Но куда ушли те деньги, кто ответить бы им мог? Может, стали новой школой, тёплым светом для палат А быть может, чёрной птицей полетели на закат Чтобы стены стали выше, чтобы крепче стал замок Чтобы тот, кто просит правды, больше говорить не мог Они идут, как слепые мулы По кругу от дома и до проходной Не видят, куда направлены суммы Не слышат, кто платит за их покой Они говорят: «Мы просто работаем От нас ничего не зависит давно» Но кто-то нажал, кто-то молча подписывал И преступление совершено Преступление редко входит, выбивая двери с плеч Иногда оно садится рядом и ведёт простую речь «Не решай, не задавай вопросов, соблюдай любой приказ Ты всего лишь винтик малый. Всё решают не за нас» Но у каждого приказа есть рука и есть черта За которой оправданье превращается в слова Если все не виноваты, если каждый ни при чём Почему тогда однажды чей-то мир объят огнём? Мы идём, как слепые мулы По кругу от дома и до проходной Не знаем, куда направлены суммы Не видим, кто платит за наш покой Мы говорим: «Мы просто работаем» Но правда стучится в немое окно Пока мы не спросим, кому это выгодно Преступление будет повторено Будильник режет утро, начинается маршрут Но, может быть, сегодня они всё-таки поймут Не всякая работа остаётся просто трудом И молчание становится невидимым судом