На Молдаванке музыка играет

На Молдаванке музыка играет, кругом Веселье пьяное шумит. Там за столом доходы пропивает пахан Одессы Костя-инвалид. Сидит пахан в отдельном кабинете и поит Маньку Красненьким винцом. И между прочим, держит на примете, Ты понял, ее вполне красивое лицо. Он говорит, закуску придвигая, Вином шампанским душу горяча: "Подслухай, Манька, детка дорогая. Мы пропадем без Кольки Шермача. Торчит Шермач на Беломорканале, Таскает тачку, двигает кайлой. А фраера втройне богаче стали. Кому же взяться опытной рукой? Съезжай, Маруся, милая, дотуда и обеспечь Портовому побег. И торопись, кудрявая, покуда не запропал Хороший человек". Вот Маня едет в поезде почтовом, И вот она у лагерных ворот. А в это время с зорькою бубновой идет веселый Лагерный развод. Канает Колька в кожаном реглане, В военной кепке, яркий блеск сапог. В руках он держит разные бумаги, А на груди ударника значок. "Ах, здравствуй, Маня, детка дорогая! Привет Одессе, розовым садам. Скажи ворам, что Колька вырастает героем трассы, Маме не труда. Еще скажи он больше не ворует, Блатную жизнь навеки завязал. Он понял жизнь здесь новую, другую, Которую дал Беломорканал. Прощай же, Манька, детка дорогая. Одессе, маме передай привет". И вот уже Маруся на вокзале берет обратно Литерный билет. На Молдаванке музыка играет, кругом веселье Пьяное шумит. Маруся рюмку водки наливает, а ей пахан Тихонько говорит: "У нас, воров, Суровые законы, Маня, и по законам этим мы живем. А если б Колька честь свою уронил, Мы Шермача попробуем пером". Тут встала Манька, встала и сказала: "Его не троньте, а то всех я заложу. Я поняла значение канала. За это Колькой нашим дорожу". Тут трое урок вышли из шалмана и ставят суку Маньку под забор. "Умри, змея, пока не доложила. Подохни, Манька, или я не вор". А в это время на Беломорканале шпана решила Барануть парча. И рано утром с зорькою бубновой не стало больше Кольки Шермача.