С простреленной грудью

Дождь на землю с названием Чёртово упадёт из Растаявших туч. На рассвете в начале четвёртого скажет врач про Меня, полумёртвого: "Этот парень по-волчьи живуч, Этот парень по-волчьи живуч". И с простреленной грудью навылет из пожухлой Холодной травы врач тюремный меня приподнимет И запачкает руки в крови. Будет прапорщик весел зачем-то, Да ему ни к чему горевать. Всех солдат наградят непременно, А у зэка опять всё никчемно. Толком даже не смог убежать, толком даже не смог Убежать. Мать узнает, совсем поседеет. Как подумаю, хочется выть. Мамка, если твой сын уцелеет, за тебя будет Бога молить. Мамка, если твой сын уцелеет, за тебя будет Бога Молить. Врач торопится, грудь холодеет. А ведь мог бы совсем не спешить. Добрый он, если зэка жалеет. Бинт ложится на грудь и краснеет. А и правда, как хочется жить. А и правда, как хочется жить. Небо серое тихо светлеет. Врач закончил меня бинтовать, и в груди Потихоньку теплеет. Знать, пора не пришла помирать. И в груди потихоньку теплеет. Знать, пора не пришла помирать. Где-то там, за лесами и топями, Есть дорога, а рядышком с ней, У разрушенной церкви в ивопополе, Где берёза кудрявая во поле, видел в детстве я Белых коней, видел в детстве я белых коней. И с простреленной грудью навылет вдруг увижу я Призрачный сон. Из-за церкви разрушенной выйдет, Словно в детстве, ко мне белый конь. И с простреленной грудью навылет вдруг увижу я Призрачный сон. Из-за церкви разрушенной выйдет и тоскливо заржает Белый конь. Из-за церкви разрушенной выйдет и тоскливо Заржает Белый конь.