Лимб

Ой нам беда! Ой нам да не беда! Ты нам только повод дай, и провизор трепетать. Эта толпа топит так, я за ними по пятам. Порталы тут долбят, как самая охуенный сканк. Ой нам да не беда! Ой нам да не беда! Ты нам только повод дай, и провизор трепетать. Вы слышите скрежет, братцы? Нанесем все на пепелацы. Что нам эти километры пространства? Мы гигабайты информации. Мы последние из могикан, но мы еще голос молодняка. Мы стопудово против войны, но мы в обе стороны Вояка. Нас не пересчитать по пальцам, Что рифмы режут, как ножом. Пусть внутри тебя канализация, доберемся и до твоих Потрошков. Пусть Вселенная это компликация, Человека стремная имитация. Тут выход есть всегда. Вступи нашу духовную организацию. Лажа, то дурдом, что не мозг, глухота. Ой нам да не беда! Вся эта белиберда. Ой нам да не беда! Ой нам да не беда! Ты нам только повод дай, и провизор трепетать. Эта толпа топит так, я за ними по пятам. Порталы тут долбят, как самая охуенный сканк. Ой нам да не беда! Ой нам да не беда! Ты нам только повод дай, и провизор трепетать. Хрипота хипнотазь. Кислота хоть вырви глаз. Блеск моп и умных звезд вводит вас глубокий транс. Дырявим реальность насквозь, а реальность дырявит Нас. Что нам твоего черепа кость? Ведь мы есть тот гвоздь. Здесь снова хрипота хипнотазь. Кислота хоть вырви глаз. Блеск моп и умных звезд вводит вас в глубокий Транс. Ближе Знак, как вдалеке. Наше сердце сжалось в бреке. Севший вечно душный уикенд. Я тот самый дущий крикет. Я тот самый дущий крикет. Я тот самый дущий крикет. Севший вечно душный уикенд. Я тот самый дущий крикет. В башке надет на шторме биклейм. Вопрос застрял, как синехиль. Кем я стал, оставшись собой? Кем я был, когда был никем? Кем я был, когда был никем? Кем я был, когда был никем? Кем я стал, оставшись собой? Кем я был, когда был никем? Окей, Окей. We got through it! Окей, окей. Москва! Свет души на приколе. Две души обертоны станут памфлетом блинным, Что самому себе адресован. Тридцать две строки спрессованы рифмом великий сонм. Но мат мой не пристойный, на котором я свой Рэп пистонил. Закончится лето роскошно, и мы закончимся возможно. Я ослепляю всех прохожих бледным сиянием из-под Кожи. Последний день кричит истошно, перегружаясь, Как дисторшен. За то, что он так- Успел выйти из хлеба под чёрным солнцем Бафомета. Я так и не успел стать атлетом. Я проебался здесь конкретно. Пусть не перемотать мою кассету, пусть долбит сердце На всё гетто, пусть дарит голову кастетом этой Песне, что ещё не спета. Мы кроить будем без повода, да накрыли, словно бы Овода. В некондиции валим из города, череп на брюках Вспорото. Над мясными мухами сонными, птеродактилями Над зонами зажигалка зависнет, как звездолёт над Звёздными травами сорными, над звёздными травами Сорными, над звёздными травами сорными. Зажигалка зависнет, как звездолёт. И мы звёздными травами взорваны. И мы звёздными травами взорваны. Мы звёздными травами взорваны. Зажигалка зависнет, как звездолёт над звёздными Травами сорными. Закончится лето роскошно, И мы закончимся возможно. Я ослепляю всех прохожих бледным сиянием из-под Кожи. Последний кричит истошно, перегружаясь, Как дистошен. За то, что он такой никчёмный, Мы заточим его безбожно. Топчи, топчи! Костра зловещего языки, угольки костров, Как призраки, а в небе звёзды лишь искорки. Снимай свой шляпу из фольги костра зловещего языки, Как будто бы просят призраки. На небе звёзды лишь искорки. Снимай свой шляпу из фольги. Этот смог как из бонга смок. Это столбы дымящихся заводов держит небосвод. Это бесконечность заборов, что держат нас как скот. Будто мы выбрались из Вавилона, хоть и на часок. Этот смог как из бонга смок. Это столбы дымящихся заводов держит небосвод. Это бесконечность заборов, что держат нас как скот. Будто выбрались хоть и на часок. Этот смог как из бонга смок. Это столбы дымящихся заводов держит заборов, Что держат нас как скот. Будто мы выбрались из Вавилона, хоть и на часок, на часок. Закончится лето роскошно, и мы закончимся возможно. Я ослепляю всех прохожих бледным сиянием из-под Кожи. Последний день кричит истошно, перегружаясь, Как дистошен. За то, что он такой никчёмный, Мы заточим его безбожно.