Твои волшебные и честные глаза

Я брёл по серой и безжизненной пустыне, Ловил пингвинов и цветные миражи. Душа и жилы земляничные остыли, Когда летели с неба бомбы на Кижи. Трещали щепки и проводки коротили, Убитых маслениц звенели голоса. И над кромешным адом яростно светили твои Волшебные и честные глаза. И над кромешным адом яростно светили Твои волшебные и честные глаза. Черствым хрусталем просто мир стреляет Твое сердце, твердое как бунт. Вспомни обо мне просто, они когда-то до Смерти душу заскребут, два лешаистых и Замученных Петрония. Они искали двери в лето, а нашли седую мышь. В моих зрачках горит звезда, но ты не тронь Ее, а то сгори-и-ишь, А то сгори-и-и-ишь. И стали ржавыми все царские короны, Померкло злато тамплиеров и жидов. Сожрали чакры ненасытного Нерона, Воскресла белая держава вечных льдов. В тартарары весь мир, тревожно ныли зуммеры, Материки тонули в крови и слезах. И я смотрел и улыбался, как безумный, В твои волшебные и честные глаза. Я смотрел и улыбался, как безумный, В твои волшебные и честные глаза. Черствым хрусталем просто мир стреляет в Твое сердце, твердое как бунт. Вспомни обо мне просто, они когда-то Смерти душу заскребут, два лешаистых И замученных Петрония. Они искали двери в лето, а нашли седую мышь. В моих зрачках горит звезда, но ты не тронь Ее, а то сгори-и-ишь, А то Сгори-и-и-ишь. Не помогали миру прайсы и молебны, Беднягу Ирода, поролоть тварам. Глаза твои манили маревом целебным и Наполняли сердце пламенем добра. Цветы любви сквозь яд гудрона прорастали, Утихли стрельбища и Сесова трасса. И я играл с твоими тонкими перстами и Целовал твои волшебные глаза. Я играл с твоими тонкими перстами и Целовал твои волшебные глаза. Черствым хрусталем просто мир стреляет Твое сердце, твердое как бунт. Вспомни обо мне просто, они когда-то до Крови душу заскребут, два лешаистых и Замученных Петрония. Они искали двери в лето, а нашли седую мышь. В моих зрачках горит звезда, но ты не тронь Ее, а то сгори-и-ишь, А то сгори-и-и-ишь, сгори-и-ишь. А то Сгори-и-ишь. А то сгори-и-ишь.