Ибица E

Была такая группа Massive Attack. Ты, короче, вот такое должен играть, трип-хоп такой Мощный. У меня в голове все играет трип-хоп. Кома, кома. Рома, кома, И там, там. Извивалась Юркая полудевовая рыбица, выброшенная на сушу Суровым Посейдоном. Вокруг онаноды, наркоманская блядская глянцевая Ибица, от которых трепыхались изможденные лики Мадонн. Рыбки на штангах двигались, Как шлюхи влагалищах. Она стонала, она тряслась. Боже, вскрикнула, что ты меня сюда? Ведь я же совсем мала, еще я только что Родилась, я ни в чем не виновата". Но истинный Эактый хранил молчание, Что можно было расценить иначе, как идти и ползти. И от гнева и от дыма маленькая киска задыхается, Короковщик в агонии подох во грехе. А я в это время танцевал. Я ей помог ей выбраться. Я не слышал ее стона и нашел уже мертвой. И в порыве яростного отчаяния выкинул эту самую Рыбицу глухую пучину на расправу прожорливым волнам. Ферментарий по имени Ибица все стар и гладок. Я забыл и забыт, и вы меня целое не Помните. Но гаудяма не покинет вас за Забором так страшно, За забором агонии Уже трущобах сделанная малышка солушка, Кто по божьему жребию права на счастье не имеет, Ничего не видавшая в румянках мамы и домогательств Шибафролушки, отрасы, так все на прочитает про Грейя. Я мог не знать, что блюдет скажет моя Муза I love you, но кьежу в эту гоблинскую Клоаку проползет, и солушка нажрется, Отдаст напервом попавшемуся типу, кого ничего не Интересует, кроме того, Срочно что ниже припоиться, Пояса. а А иначе дальше вы вы наказаны! Нагаданной Грязные грязной шаманские шаманкой Буданы, буданы-путаны бусы, запутаются. Куды? Точихуи, кубы и титры, и првородитые шпея. Судьба, как смелый армян, криголет, безобразную Эльску, королеву Флиса. Да как полетят в нее каменьями осуждения злые слова. Коварными бичами ее стояц старые девы. Но людская молва ей давно приоткрыла, Ведь она хоть чуть-чуть побыла королевой. На серпентарий по двадцат. Без заботы забытой выжить, а остальное не важно. Злые уста меня двадцат. Забором так так страшно. За забором так страшно. За забором так страшно. В теплой кухне, уминая белый хлеб с вабилой, Скрючившись очередной духовной компанией, Я приходил к выводу, что лучше было бы родиться Свиньей. Жить в крестовом походе возможно только без Самокопаний, по инерции, без лишних вопросов, Без фанатизма, ворушившись по раннему цинизму. Вином и крашеной краской. Ща-гарнейка, судьба индейка, жизнь копейка. Так сжигает порядками официальный сардин, Вырастают новые мерзкие хамы. Да и есть среди них честные нормальные парни, Идеальные опоры для мамы. Они зачастую рождаются в богатейших кабаках. Нету батрачат так, как папы с на приходят военкомы, Одевают их в хаки, мол, по вашему мясу салашки. Гомеc ты плачешь, это что же получается? Мать растила свинкара у ног богатосрамопериодистов, Что свинку в цирковый сложат. И полезная кормилица, смешавшись с разрушающей Болью, будет смешки о здравии ставить. Сохрани, спаси, помилуй, Боже! На серпентарий по имени Ибица ждет кары двадцат. Без заботы забытой выжить, а остальное не важно. Злые уста меня покинут двадцат. За забором так страшно. За За забором забором так так страшно. Страшно. За забором так страшно. За забором так страшно. Страшно. Я знаю, сгорит совсем этот лес сусальным огнём, Во мне подземелье, на вновь поджарской воронке рвите Шлеми. Я во Христе, я в нём, и беззамени Научила быть свирепым и кротким, Крахами от круги. Вокруг шла война, Лондон съел Денди, Молотили поэтов, а ты, твоя шотландша, Сидела на краю окна и ждала света пик. Из гостей пересмена и грозного залива, Все запалы белиц на табачную печом затащила ибицу, И без эксперимента виски шумы камы обезглавили Катриле. Норицал со своей волочём, Так какая разница? Веселые все ваши гамы, они уходили, Подрастала достойная смена и будущей бастарды. Войны улиц, а ваши хата, тра-та-та-та-та-та, Солили коменданта, вот они просмотры, Битва бригада. Они хотят работать проще старика, Давали не знать тени, что вечером на Темзе покой Мутит за победом. Господи милостивый, Помоги добрым злых победить. А прочих зачем? Зато сегодня мир, Сегодня Орел.