Клаустрофобия

Пролетели со мной однокрылые птенцы. Возпарим над растаявшим храмом любви. Стал гербарием вырванный с корнем венец, И земля будет вечно стоять на крови. Полетели со мной от бесплотных химер, Нет загробного счастья и добрых царей, От односторонности мер и условности мер. Если нас не подстрелят, мы станем сильней. Чья кровь запеклась на голдовском песке, Мир поклон этому убийце спешит. Вековечное слово его будет с ним на позорном кресте. И кому умирать за чужие грехи, Тот всегда остается жив. Доля смертных в устах их могучий эсдрах. До спина во хлысте, До спина во хлысте, До спина во хлысте, До спина Во Океаны земли источают печаль. Синекривые Синекривые волны волны стирают стирают Поневольной по ней-души. Мир стоит на гребне, все запущено, Мон шез раль. Ну а тот, кто придумал мораль, Самый конченый враль. Посмотри на людей обезьяньи приплоды, Рабы. Пьют тингу, хабашатся, как вши на господней башке. Умирают, как мухи в жерлах шалавы судьбы. Клад на кровь набрастают все новых и новых детей. Чья кровь запеклась на голговском песке. Мир поклон и тому, кто не спешит. Вековечное слово его будет с ним на позорном кресте. И кому умирать за чужие грехи? Тот всегда остается живым. Толь от смертных устах их погонщика страх. На спина во хлысте, на спина хлысте, Спина во хлысте, На спина во хлысте. Ну так что же, юнец, не летишь? Обосрался, глупыш. Испугался крутых виражей или треска свинца? От ножей не смеши, коли сильно очком торопишь. Раз не можешь орлом, будь садистской игрушкой "Игрушкой творца. Творца". Полетели, Полетели, дурак, дурак! Прочь от чёрной и горькой земли. Тебе нечего больше терять, кроме смолкших сыней. Нас продали чиновниками пули в бытия, Мы тогда возразить не смогли. Мы теперь на мели, но берег где-то вдали. Чья кровь запеклась на колдовском песке, Нерва клоуны добудить не спеши. Вековечное число его будет с ним на позорном кресте. И кому умирать за чужие грехи, Тот всегда остается жив. Только в смертных устах их могучий тестрайк. Да, виноват хлысте. Да, виноват в хлысте. Виноват в хлысте. Да, виноват хлысте. Полетели со мной, однокрылый птенец, Лютой яростью выжжет крыла. Наши перья горячими лезвиями рассекут Небосвод. И ошмётками вниз полетит эта голубая дрянь Синева. Виновато посмотрит в глаза своим Шакуклам он. Виновато посмотрит в глаза своим шакуклам он. Виновато посмотрит в глаза своим шакуклам он. Виновато посмотрит в глаза своим шакуклам он.