Пощады нет E

Когда дьявол сорвет медали, Вспомни глаза той немки, Что тебя умоляла: "Не надо!" В сорок пятом в берлинской гостиной. Но в лоскутья рвалась сорочка, Было в рот пятерней заткнутый. Победителей, блядь, не судят, Проигравшим пощады нет. Когда дьявол сорвет медали, Генрих вспомнит глаза Ивана, Что, как пес, на коленках ползал, Унижался, нудил, как кларнет: "Слушай, Фриц, у тебя тоже дети Брунгильда, Мария, Дитрих". Но твой перст на крючке не дрогнул, Ведь славянам пощады Нет. Топают шеренги: "Ать, два, ать!" Рвет салют Маленкова страшная Блядь. Внуки ядом пышат на Кости, Но война все спишет, Бог простит. Гукают тромбоны, Щеки вовсю в брысь. Мать Мать учила, учила, вспомни, Вспомни, Человеком человеком-быть. Оказалось сложно и Нельзя. На войне всё можно. Бог Судья. Когда дьявол сорвёт медали, Ты проснёшься в картонной коробке без ноги На Курском вокзале. Старый дед, собиратель монет, отстрелявший Вчера в Ивана, Был забит в кабаке урлою. Помер Дитрих, спилась Брунгильда. Виноватым пощады нет. Когда моль обожрёт мундиры, Когда червь обглодает рыло, поведут Караваном в пекло всех подряд исполнять Завет. Самострелов, героев, мирных ждёт Работа за хуй собачий. Всех расставят одной гребёнкой. Эй, Награждённым награждённым пощады пощады нет. Нет! Топают в шеренги. Ать, два, ать. Рвёт салют Маленкова. Страшно, блядь. Внуки ядом пышат на Кости, Но война всё спишет. Бог простит. Ухают тромбоны, Щёки во всю брысь. Мать учила, вспомни, Человеком быть. Оказалось сложно Нельзя. На войне всё можно. Бог Судья.