Венок

Голосила, причитала, плакала, в путь последний Проводила Якова. В канун поминок да застолья знатного с перебранкою, Пьянкой да дракою. Голосила, причитала, плакала, в грудь себя била и в Обмороки падала. Носом шмырыгала, платочек жмакала. Горе оно ж такое у всех одинаково. То верещала шёпотом, то закричит в голос, Как он красив-то был, когда молод и холост. Ой, бабоньки, а какой умный, да какой добрый! Знакомились, на нём куртка с дырами, шапка бобр. Всё хлопотала над им, холила, лелеяла, Всё прощала, принимала любую затею его, Оберегала да бабскую гнула-то спину. Господи, а на кого ж ты меня покинул? Жена молчит. Теперь племянники тут как тут. Ревут две, три, потом пять минут. Слёз пруди-пруд, вспоминая детство. Все средства прут, коль дело до наследства. Эти затихли. Соседка подхватила, Завыла, забылась, чуть не перехвалила. Упомянула вскользь, так сказать, ни о чём, Что оставил неподелённым общий он балкон. Все поочерёдно потом по обычаю соревновались с Клокой той в косноязычье. Принесли табличку, лопаты для земли, Повздыхали да умчали хавать борщ, Пирожки. Голосила, причитала, плакала, в путь последний Проводила Якова. В канун поминок да застолья знатного с перебранкою, Пьянкой да дракою. Голосила, причитала, плакала, в грудь себя била и в Обмороки падала. Носом шмырыгала, платочек жмакала. Горе оно ж такое у всех одинаково. Красив? Да простая рязанская морда. Красив, как грязи ком или, скажем, Оглобля. В школе отмучился на тройки, Правда, на твёрдые. Чего нам тут сказать? Зато реально добрым был. С ухмылкой утопил щенков и котят Таниных. Ей да сыну старшему ремнём проводя воспитание. И не сдержался, престарелую сгубил маменьку. А что поделать? Нужна была квартира в Марино. Любви не было пламенной. Здесь вопрос. Даже если не считаем мы жены трижды Сломанный нос. Не тебе домино, Не охоты с мужиками. Сварливая баба скажет всякое хуже цунами. Две работы неё ради, шабаш по выходным. Мужик из крови и плоти превратился в дым. Дома не пил, лишь тайком от неё за ваками. Инфарктом и разбил, да уложил рядом с собаками. Голосила, причитала, плакала, в путь последний Проводила Якова. В канун поминок да застолья знатного с перебранкою, Пьянкой да дракою. Голосила, причитала, плакала, в грудь себя била и в Обмороки падала. Носом шмырыгала, платочек жмакала. Горе оно ж такое у всех одинаково. Есть ли дно у пропасти, куда мы падаем? Ядро ли там земное? Ворота ли адовы? Заповеди где найти, чтоб нас оправдать? Не осталось ни добра, ни любви, ни правды ведь. Нет ни мест уже святых, ни людей. Чувств ярких не найти да ярких идей. Лицемерим, лжём, крадём, тому и рады мы. Ибо нету дна у пропасти, куда мы падаем. Падаем, Падаем, падаем, падаем, Падаем, Падаем.