Человек, который смеется, Том 1, Чт. 16

Глава двенадцатая. Поединок с рифом. Несчастные, погибавшие на "Матутине", Сразу же поняли горькую насмешку судьбы. При виде маяка они сначала приободрились, Затем пришли в отчаяние. У них не было выхода, они ничего не могли Предпринять. К волнам вполне применимо изречение, Относящееся к царям: всякий, кто им подвластен, Становится их жертвой. Хочешь не хочешь, надо терпеть все их безрассудства. Ветер гнал урку на Каскеты. Приходилось плыть по воле ветра. Сопротивляться было невозможно. Судно быстро несло на риф. Беглецы чувствовали, что дно мелеет. Если бы измерение лотом имело для них какой-либо Смысл, они убедились бы, что глубина моря здесь не Больше трех четырех брасов. Они прислушивались к глухому рокоту волн, Врывающихся в расщелины подводных скал. Они различали у подножья маяка между двумя Гранитными выступами темную полоску, Узкий пролив, соединявший с океаном страшную Бухточку, на дне которой, как можно было Предположить, покоилось немало человеческих скелетов И разбитых остовов кораблей. Это был скорее зев пещеры, чем вход в гавань. С вершины маяка доносилось потрескивание костра в Железной клетке, его багровые вспышки угрюмо Освещали картину бури. Пламя, сталкиваясь с градом, разрывало пелену Тумана. Черная туча, словно змей, Сцепившийся со змеем, вступала в схватку с красным Дымом. Взлетали подхваченные ветром мелкие горящие Головешки и снежные хлопья, казалось, Обращались в бегство перед внезапным натиском искр. Контуры рифов, вначале еле заметные, Теперь выступали совершенно отчетливо. Беспорядочное нагромождение скал с их пиками, Гребнями и ребрами. Очертания углов обозначались ярко алыми линиями, А скаты кровавыми огненными бликами. По мере того, как они приближались к рифу, Его громада, разрастаясь ввысь и вширь, Становилась все более зловещей. Одна из женщин, ирландка, исступленно перебирала Четки. Обязанности лоцмана, лежавшие на погибшем Судохозяине, пришлось взять на себя главарю шайки, Который был капитаном. Баски все без исключения отлично знают горы и море. Они не боятся пропастей и не теряются при Кораблекрушениях. Судно подходило к самому рифу, Вот-вот налетит на него. Внезапно северный склон Каскетов оказался так Близко, что гранитная их стена сразу заслонила собой Маяк. Виден был только утес да свет, Пробившийся из-за него. Скала, выступавшая из тумана, напоминала женскую Фигуру в черном с огненным чепцом на голове. Эта скала, пользующаяся дурной славой, Носит название Библи. Она является крайне северной точкой рифа, Ограниченного с юга другим утесом, Известным под названием Этак Огильме. Главарь шайки, окинув взглядом Библи, крикнул: "Не найдется ли охотника доплыть с перлином до Бурунов? Кто умеет плавать?" Ответа не последовало. Никто из находившихся на борту не умел плавать, Даже матросы. Явление довольно обычное среди моряков. Наполовину оторвавшийся от бортовой обшивки Лонг-карленс болтался на скрепах. Главарь шайки схватил его обеими руками и сказал: "Помогите мне". Лонг-карленс оторвали совсем. Теперь им можно было пользоваться как угодно. Из орудия обороны он стал наступательным орудием. Это было довольно длинное бревно, вырезанное из Сердцевины дуба, крепкое и толстое, Одинаково пригодное и для нападения, И для упора. Оно могло служить и рычагом для подъема груза, И тараном для разрушения башни. "Становись!" Крикнул главарь. Все шестеро, выстроившись в ряд и Упершись изо всех сил в обломок мачты, Держали лонг-карленс горизонтально за бортом, Как копье, направленное в ребро утеса. Это был опасный маневр. Атаковать гору дерзость немалая. Все шестеро могли быть сброшены в воду обратным Толчком. Борьба с бурей чревата неожиданностями. Вслед за штормом риф, на смену ветру гранит. Приходится иметь дело то с неуловимым, То с несокрушимым. Наступила одна из тех минут, когда у людей сразу Седеют волосы. Риф и судно должны были вступить друг с другом В схватку. Утес терпелив. Он спокойно выжидал этого мгновения. Набежала волна и положила конец ожиданию. Она подхватила судно снизу, приподняла его на своем Гребне и с минуту раскачивала, как праща раскачивает Камень. "Смелей! Крикнул главарь. Ведь это всего только утес, а мы люди". Бревно держали наготове. Все шесть человек как бы срослись с ним. Острые шипы лонг-карленса врезались им в подмышки, Но никто не чувствовал боли. Волна швырнула урку на скалу. Столкнувшись, они скрылись в бесформенном облаке Пены, которая всегда готова скрыть от взоров такие Столкновения. Когда пенное облако скатилось в море и волна Отхлынула от утеса, все шесть человек лежали на Палубе, но "Матутина" уже огибала Буруны. Бревно выдержало испытание, и толчок повлек за собой Изменение курса. В несколько секунд урка, унесенная бешеным течением, Оставила Каскеты далеко позади себя. "Матутина" на время оказалась вне опасности. Такие случаи нередки. Удар бушприта о скалу спас от гибели Вуду де Ларга в устье Тея. В опасном месте близ мыса Уинтертона, Оттолкнувшись гакшпугом от страшного Браннадумского Утеса, капитан Гамильтон предотвратил гибель Находившегося под его командой судна Роял Мэри, Хотя это был хрупкий фрегат шотландского типа. Волна сила, подверженная мгновенному спаду, Который делает если не легким, то во всяком случае Возможным перемену галса даже при сильнейшем толчке. В буре есть что-то живое. Ураган как бык. Его можно ввести в обман. Перейти от движения по секущей к движению по Касательной вот весь секрет того, Как избегнуть кораблекрушения. Именно такую услугу и оказал судну Лонг Карленс. Он сыграл роль весла, он заменил собою руль. Но этим спасительным маневром можно было бы Воспользоваться лишь однажды. Повторить его уже было невозможно. Бревно унесло в море. Силою толчка оно было выбито из рук людей, Переброшено через борт и кануло в волны. Оторвать же второй Лонг Карленс значило бы расшатать Самый кузов. Ураган снова подхватил "Матутину". Через мгновение Каскеты вырисовывались уже на Горизонте беспорядочной грудой камней. В подобных случаях у рифов бывает смущенный вид. В природе, еще далеко не изученной нами до конца, Зримое как будто находит свое дополнение в незримом, И скалы угрюмо смотрят неподвижным взглядом вам Вслед, негодуя, что добыча вырвалась у них из рук. Именно так выглядели Каскеты, когда от них убегала "Матутина". Маяк, отступая назад, бледнел, Тускнел, затем пропал из глаз. Его исчезновение вселило тоску. Густая пелена тумана заволокла растекавшийся во мгле Багровый свет, его лучи растворились в необъятности Водной стихии. Пламя побарахталось немного на волнах, Пытаясь еще бороться, потом поникло, Вынырнуло, как будто пошло ко дну. Костер превратился в огарок, еле мерцавший бледным Огоньком. Вокруг него расплывалось кольцо мутного Сияния, точно на дне пучины мрака кто-то раздавил Ногой горящий светильник. Умолк колокол, звучащий угрозой. Исчез из виду маяк, предостерегавший об опасности. Однако когда тот и другой остались позади, Беглецов объял еще больший ужас. Колокол был голосом. Маяк был факелом. В них было нечто человеческое. Без них оставалась одна лишь пучина. Глава тринадцатая. Лицом к лицу с мраком ночи. Урку снова захлестнули волны беспредельного мрака. Благополучно миновав Каскеты, "Матутина" теперь Перепрыгивала с гребня на гребень бушующих волн. Отсрочка развязки среди хаоса. Урка металась из стороны в сторону, Воспроизводя своими движениями безумные взлеты Пенистых валов. Она почти совсем не испытывала килевой качки грозный Признак агонии судна. Потерпевшие аварию суда подвержены лишь боковой Качке. Килевая же судороги борьбы. Только руль может повернуть судно против ветра. Во время бури, особенно во время снежной бури, Море и мрак в конце концов сливаются воедино и Образуют одно неразрывное целое. Туман, метель, ветер, бесцельное кружение, Отсутствие всякой опоры, невозможность выправить Свой курс, сделать хотя бы короткую передышку, Падение из одного провала в другой, Полное исчезновение видимого горизонта, Безнадежное движение вслепую вот к чему свелось Плавание урки. Выбраться благополучно из Каскетов, Миновать рифы было для несчастных беглецов подлинной Победой. Но эта победа повергла их в оцепенение. Они уже не приветствовали ее криками ура. В море не позволяют себе дважды такой Неосторожности. Бросать вызов там, Где не рискуешь бросать лот, опасно. Оттолкнуться от рифа значило осуществить Невозможное. Это ошеломило гибнущих. Мало-помалу, однако, в их сердцах пробудилась Надежда. Человеческая душа всегда склонна уповать на чудо. Нет такого отчаянного положения, При котором в самый критический момент из глубины Души не подымалась бы заря надежды. Несчастные так жаждали сказать себе "спасены". У них уже готово было сорваться это слово. Но вдруг во мраке ночи с левой стороны судна Выросла какая-то чудовищная громада. Из тумана выступила и четко обозначилась высокая Черная отвесная скала с прямыми углами, Четырехугольная башня, возникшая из бездны. Они смотрели на нее пораженные. Шторм гнал их прямо на нее. Они не знали, что это такое. Это была скала Ортах. Глава четырнадцатая. Ортах Опять начинались рифы. После Каскетов Ортах. Буря не блещет фантазией. Она груба, могуча и прибегает всегда к одним и Тем же приемам. Мрак неисчерпаем. Он вероломно таит в себе неисчислимые ловушки и Козни. Человек же быстро расходует все свои Средства. Человек выдыхается. Бездна неистощима. Глаза погибающих обратились к главарю, К единственному их защитнику, но он только пожал Плечами с угрюмым презрением к собственному Бессилию. Ортах исполинской булыжник, поставленный дыбом Посреди океана. Ортахский риф, представляющий собой сплошной массив, Возвышается на восемьдесят футов над бушующими Волнами. О него разбиваются и морские валы, И корабли. Неподвижный гранитный куб отвесно Погружает свои прямолинейные грани в бесчисленные Змеиные извивы волнующегося моря. Ночью его можно принять за огромную плаху, Придавившую собой складки черного сукна на помосте. В бурю он ждет удара топора или, Что то же, удара грома. Грома, однако, при снежной буре не бывает. Правда, ночная темнота вполне заменяет для корабля Повязку на глазах. Его ждет плаха, как осужденного на казнь Преступника. Но на молнию, убивающую сразу, Он не должен возлагать никаких надежд. "Матутина", жалкая игрушка волн, Понеслась навстречу этому утесу, Как незадолго перед тем мчалась к другому рифу. Несчастные, уже считавшие себя спасенными, Снова впали в отчаяние. Перед ними вновь возникал призрак кораблекрушения, Который они оставили позади. Со дна моря опять вынырнул риф. Оттолкнувшись от скалы, они ничего не добились. Каскеты вафельница со множеством углублений. Ортах сплошная стена. Потерпеть аварию у Каскетов значит быть растерзанным На части. Потерпеть аварию у Ортаха значит быть расплющенным. И все-таки у находившихся на борту урки была еще Возможность спастись. От отвесной скалы, а Ортах именно такая скала, Волна не отскакивает рикошетом, Подобно пушечному ядру, она соскальзывает вниз. Это похоже на прилив и отлив. Она налетает валом, а отступает зыбью. В подобных случаях вопрос о жизни и смерти решается Следующим образом: если вал бросит судно на скалу, Оно разобьется вдребезги. Если же волна отхлынет раньше, чем корабль достиг Скалы, он окажется спасенным. Сердце сжимала мучительная тревога. Погибавшие уже различали в полумраке приближение Девятого вала. Как далеко он увлечет их? Если волна ударит в борт, их отбросит к самому Рифу, и тогда смерть неизбежна. Если же она пройдет под килем... Волна прошла под килем. Они облегченно вздохнули. Но что будет с ними, когда она вернется? Куда умчит их отхлынувшая волна? Волна умчала их в море. Несколько минут спустя "Матутина" была уже далеко от Рифа. Ортах постепенно скрывался из виду, Как перед тем исчезли из виду Каскеты. Вторая победа. Уже во второй раз урка была на Краю гибели и счастливо избежала ее.