Последний человек из Атлантиды, Чт. 4

Глава седьмая. Аксогуам Ица и Ата. У склона скалы прилепился маленький глинобитный Домик с плоской крышей. Маленькое квадратное оконце не имело рамы. Двери из тонких досок на ременных завесах, Прибитых бронзовыми гвоздями, были открыты. В тени дома сидела старуха и пряла. Космы седых волос падали ей на лицо, Изборожденное глубокими морщинами, И она время от времени отводила костлявой рукой Прядь волос от ввалившихся глаз. Ее длинный нос почти соединился с выдающимся острым Подбородком. Перед ней на земле сидела хорошенькая Худенькая девочка. Перебирая грязными ручонками камешки, Она смотрела в лицо старухе. "Ну, дальше, бабушка!" "Дальше, да. О чем я? шамкала старуха, связывая порвавшуюся нить Пряжи. О золотом веке". "Как же ты забыла, бабушка?" "Да, да, о золотом веке. Ну вот говорю я: давно, давно это было. И все было золотое: и хлеб золотой, И камни, и яблоки. Время было золотое. Все люди жили счастливо, как боги на небе. Не было ни царей, ни рабов, ни бедных, Ни богатых. Бог Солнце грел, ласкал и Баловал людей как любимого первенца. Из зеленых ветвей люди делали себе пояса и венки На голову. И так ходили свободные и радостные среди Садов, которые круглый год давали им сладкие Плоды. Чистые источники утоляли жажду. Люди рождались среди цветов, наслаждаясь жизнью до Глубокой старости, и мирно засыпали вечным Сном, окруженные детьми, внуками и Правнуками. И смерть их была так же легка, Проста и спокойна, как закат солнца". "А потом?" "А потом люди согрешили, И боги прогневались на них". "Чем они согрешили?" "Они захотели быть равными богам и все знать". "И боги отняли у них золотой век?" Послышались шаги. К дому подходил Аксогуам Ица, Сын жреца Шишина Ица. На нем была черная шелковая туника, расшитая по Краям золотым узором. На ногах его были легкие светло-желтые сандалии. Он подхватил девочку на руки, а она, Смеясь, вырывалась. "Здравствуй, бабушка", сказал Аксогуам, Опуская девочку на землю. "Ата дома?" "На работе. Скоро придет". "Даже сегодня на работе?" "Для нас нет праздников". "А старик Гуамф?" "В доме". Аксо вошел в помещение. Все оно состояло из одной комнаты, чисто выбеленной Известкой и перегороженной домотканой полотняной Занавеской с вышитыми на ней мелкими цветами. Грубый деревянный стол, несколько скамеек и шкафчик С глиняной посудой составляли всю меблировку. В углу поместилась домашняя мельница для помола Зерен, каменный куб и на нем каменный цилиндр с Ручками. Рядом стояла высокая каменная ступа с Пестом для выжимания масла. В другом углу на мраморном постаменте стояла Небольшая статуя бога Солнца прекрасная скульптура, Сделанная еще в детстве Адиширной Гуанчем. Дед Гуамф, лысый, с седой бородой, Сидел на лавке у окна и мастерил силки для Птиц. При входе Аксогуама он поднялся и рукой Приветствовал гостя. "Сиди, сиди, дедушка Гуамф, с праздником! Что же ты не пошел навстречу солнцу?" "Куда уж мне? Там меня задавят старика. Будет шесть десятков лет провести в сырых шахтах. Это не шутка. А солнышко я и здесь встретил, Как полагается. Слава ему, оно не гнушается посылать свет свой и Нам, бедным рабам". "А Адиширна Гуанч где?" "Все возится со своими золотыми садами". "Говорят, он создал удивительные вещи". "А какой для него из всего этого толк? Одно только что плетьми не бьют. У меня вот они какие рубцы на спине от Ременных семихвосток. А состарится он и тоже будет, как я, Птиц силками ловить, чтобы прокормить себя". "Послушай, Гуамф, Тебе не приходили в голову мысли, что могло бы Быть иначе?" "Как иначе-то?" "Но ведь всякому терпению может быть конец. Вас миллионы". "Вот куда ты гнешь. Бунтовать? Пробовали и бунтовали. Только что же из этого вышло? У нас кирки да лопаты, а у них мечи, Острые копья". "А если бы Гуамф неожиданно вспылил: "Если бы, Если бы оставь, не ковыряйся в старых ранах, Пусть грызут привычной болью". Аксагуам опустил голову и задумался. "Ну, однако пойду я", сказал он, Поднимаясь. "Я, вероятно, встречу Ату на дороге. Прощай, старик! Да хранит тебя пресветлый Бог". Не успел Аксагуам выйти из дома, как услышал на Дворе чужие голоса и остановился. Выглянув из окна, он увидел, что во двор вошли Два человека в одеждах служителей храма. Аксагуам не хотел, чтобы они видели его здесь. "Повивальная бабка Цальна здесь живет?" Спросили они. "Здесь, ответила Цальна, В испуге роняя ведерно. Я Цальна". "Именем Солнца приказываю тебе явиться сегодня после Захода солнца к воротам священного храма. Мы встретим тебя там и проведем дальше". "Слушаю. Цальна низко поклонилась. Роды, осмелюсь спросить? Там узнаешь". Служители храма удалились. Аксагуам вышел из дома и пошел по белой, Сверкающей на солнце дороге. Палящий зной умерился тенью финиковых пальм и Платанов. По правой нагорной стороне лежали шахты, Где добывали руду. Слева до самых берегов океана, Насколько хватает глаз, раскинулись рабочие поселки. Жалкие глинобитные сакли прижимались друг к другу, Как испуганное стадо. В грязи маленьких двориков играли черномазые голые Дети. В шахтах, несмотря на праздничный день, Шли работы. Аксагуам спустился в одну из шахт. Его жреческая черная одежда с вышитым золотом диском На груди служила ему пропуском. Надсмотрщик склонил голову и протянул к нему руку в Знак почтения. Аксагуам небрежно кивнул головой и Углубился в лабиринт шахт. Своды шахт были укреплены толстыми покосившимися Бревнами. Кое-где мерцали небольшие масляные Светильники. Было душно и жарко. Выходящие газы не раз взрывались в этих шахтах от Пламени светильников. Нередко происходили и обвалы. Рабочие гибли сотнями, но на это не обращали Внимания. В них недостатка не было. Если руда была богатая, на месте обвала производили Раскопки. Заживо погребенные рабочие выходили тогда из своих Могил. Но если пласт руды был тонок или обвал Требовал слишком много времени на восстановление Шахты, Они просто забрасывались с зарытыми рабами, А шахта прокладывалась в другом месте. Чем дальше пробирался Аксагуам, Тем уже и ниже становилась шахта. Приходилось идти согнувшись. Навстречу ему ползли на четвереньках рабы, Впряженные в бронзовые корытца, Наполненные рудой. Некоторым из них Аксагуам кивал головой и тихо Говорил: "После вечерней смены в старых шахтах". Шахта сузилась еще больше. Здесь, лежа на боку, забойщики рубили рудоносную Почву бронзовыми кирками. Нагнувшись к одному из забойщиков, Аксагуам шепнул Ему: "Скажи своим: сегодня после вечерней смены в Старых шахтах". "Будем", ответил забойщик и отер с лица обильные Струи пота, застилавшие глаза. Аксагуам вышел из шахты и вздохнул всей грудью. Дальше шли поля, где месяцами обжигалась руда, Целые пирамиды ее высились кругом, Курясь дымом. Под ними рабы день и ночь поддерживали пламя. Аксагуам бросил им ту же фразу и пошел дальше. Солнце жгло все сильнее. Дорога стрелой тянулась между курящимися пирамидами. Здесь было тяжело дышать, и Аксагуам, Несмотря на усталость, ускорил шаги. Груды обжигаемой руды кончились. Начались поля, где руду дробили и просеивали сквозь Бронзовые сита. Еще дальше потянулись каменные ограды, Над которыми поднимались густые клубы дыма. Здесь помещались плавильные печи. Рядом высилась еще более высокая стена, Окружавшая целый город, где очищенные руды меди и Олова превращались в сплав бронзы. Здесь же изготовлялось бронзовое оружие. Сюда никто не имел доступа, кроме жрецов, Наблюдавших за работами. Рабы жили при заводах и не выходили за ограду Стены, которую охраняла стража. Ата работала у плавильных печей, перетаскивая в Узкой корзине на спине шлак. Аксагуам остановился у ворот. В ворота беспрерывной вереницей въезжали повозки с Рудой, обратно порожние. Рабы хлестали ослов, надсмотрщики рабов. Полна движения была и дорога. Беспрерывным потоком двигались нагруженные поклажей Ослы, лошади, верблюды и слоны. Свист плетей сливался с ревом животных и короткими Выкриками рабов. Женщины несли за спиной в плетеных корзинах детей. За стеной прозвучала бронзовая труба, и рабы начали Выходить из ворот. Аксагуам стал в стороне на груде шлака. "Ата!" Одна из рабынь обернулась. Черные удлиненные глаза ее сверкнули радостью. Аксагуам повернулся и пошел вверх от дороги по Горной тропинке. Ата, сестра Адиширна Гуанча, последовала за ним на Некотором расстоянии. Вслед ей пронеслось несколько шуток и замечаний из Толпы рабов: "Бегай, бегай за ним, Он тебя в жены возьмет. Во дворце жить будешь". "Мало им гаремов своих. За рабынями таскаются. Тьфу!" со злобой произнес чернокожий раб и погрозил Кулаком вслед удалявшейся паре. Ата догнала Аксагуама за поворотом тропинки, Скрывшей их от большой дороги. Аксагуам протянул руки к Ате. "Не бери моих рук, они грязны от работы. Я сейчас вымоюсь в ручье", сказала она с краской Смущения на лице. Аксагуам взял ее за плечи и поцеловал в лоб. "Что же ты не на празднике?" Сказала Ата, плескаясь у горного ручья. Позолоченные солнцем брызги падали на ее смуглую Кожу. С невольной грацией она вытянула руки Навстречу падающей сверху хрустальной чистой струе. Аксагуам залюбовался ею. Она была так же хорошо сложена, как Адиширна Гуанч. В такой же короткой черной рубахе, перетянутой Ременным поясом, она казалась его младшим братом. Только тяжелая коса, закрученная на затылке, Удлинявшая еще больше ее удлиненный череп атлантов, Да контуры девичьей груди говорили о том, Что она не мальчик. Кончив умываться, она сорвала дикий шиповник и Приколола к волосам. "Ну вот". И она сама протянула Аксагуаму руку. Аксагуам горячо пожал ее, и рука об руку они Углубились в густую тень лавровой рощи к тому месту, Где из расселины скалы ниспадал горный ручей. Они сели. Воздух был наполнен запахом полыни, Горьких горных трав. Откуда-то тянуло ароматом цветущих апельсиновых Деревьев. Снизу с дороги доносился разноголосый шум. Дальше виднелась полоса океана, греющегося в лучах Полуденного солнца. Высоко над ними лежало поле бога войны. Временами оттуда доносились громовые раскаты Бронзовых труб и крики толпы. Но в роще было тихо, только звенящий многоголосый Хор цикад стоял в воздухе. Однообразный, он сам сливался с тишиной. Это была звенящая тишина. "Почему ты не на празднике?" С лукавой улыбкой повторила свой вопрос Ата. Она держала в руках сорванную ветку лавра и медленно Обрывала листья. "От того, что я здесь", С такой же улыбкой произнес Аксагуам. "А вдруг там заметят твое отсутствие?" "Ну что же, отец посердится, тем дело и кончится. Довольно того, что я был на встрече солнца. И в конце концов, все это очень скучно. Наши войска будут ослеплять глаза иноземных гостей Своей полированной бронзой. Трубы будут так реветь, что лошади станут взвиваться На дыбы и падать на колени. Конечно, это величественное зрелище, Но я видал его уже много раз. На свете есть более интересные вещи". И он с ласковой улыбкой взглянул на нее. "А потом?" спросила Ата, опуская длинные густые Ресницы, от которых под ее глазами ложились синие Тени. "Что будет дальше?" "Потом будут военные игры. Затем уже при свете факелов состоится церемония Подношения подарков. Это интереснее. Белолицые люди в меховых одеждах, Говорят, привезли из гиперборейских стран живого Белого медведя и какого-то диковинного зверя вроде Рыбы с круглой головой и сильными плавниками. Говорят, они водятся на краю света, Где вода от холода становится твердая, Как хрусталь". Ата слушала с детским любопытством, Широко открыв глаза. "Где же эти животные?" "Они подохли от жары". "Бедные звери! Ну что же будет потом?" "Потом наш царь будет одаривать гостей тканями, Редкими благовониями из душистых смол, Корней и сока цветов, винами, золотом, Камнями всем, чем только богата наша страна, Только не бронзовым оружием". "А твоя сестра тоже на празднике? Ведь она теперь царица", задала Ата неожиданный Вопрос. Аксагуам нахмурился. "Нет, Она не царица. Она будет в царском гареме. Отец Шишен Ица в восторге от этой чести. Бедная сестра моя, как она рыдала! Она ненавидит царя, но я не допущу этого. Аксагуам потряс сжатым кулаком: "Ну, довольно об этом. Скажи ты что нибудь мне про себя. Почему тебя поставили на эту тяжелую работу? Я уже не раз задавал тебе этот вопрос". "Оставь. Не все ли равно?" "Нет, на этот раз ты не уклонишься от ответа, Иначе я расправлюсь с тобой как с рабыней". И, взяв у нее ветку лавра, он шутя стал Бить ее по плечу. "Говори же, говори!" "Ну, слушай, если ты уж так настаиваешь. Я служила в доме жреца Кунти Нашара. Однажды вечером, когда я ставила ему на ночь Прохладное питье, он сказал мне: "Ты нравишься мне, Ата. Я хочу иметь тебя в своем гареме". "А ты не нравишься мне, Кунти Нашар, И я не хочу быть в твоем гареме", отвечала Я. "Так и сказала?" Восхищенно воскликнул Аксагуам, Хлопая в ладоши. "Так и сказала". "Ну а он что?" "Он улыбнулся, считая это ответом Девочки, которая говорит, не обдумывая своих слов. "Не забывай, что ты раба, а я господин твой. Иди ко мне". Я стояла неподвижно. Он поднялся и пошел ко мне. Тогда я одним прыжком уклонилась от него и схватила Короткий меч, лежавший у его изголовья. Он испугался и страшно рассердился. "Змея!" прохрипел он и вызвал раба, Дежурившего за дверью: "Отправить ее немедленно на тяжелую работу в Черный Город". Вот и все". "Какая смелость! Воскликнул Аксагуам. Он мог тут же убить тебя этим же мечом". И, улыбнувшись, он прибавил: "Да, Не везет Кунти Нашару. Твой брат заставляет зеленеть его от зависти. А ты-- Но послушай, Ата, так дальше продолжаться не может. Надо изменить все это. Ты знаешь, что я люблю тебя, и для меня Ты не рабыня. Отец никогда не согласится на наш брак. Это противно законам. Но мы изменим законы, мы всю Атлантиду перепашем Бронзовым плугом". "Я знаю, что никогда не буду твоей женой. Эта мысль мне и не приходила в голову. Мне довольно твоей любви". "Но я хочу, чтобы ты была моей женой. И не только это. Любовь к тебе мне открыла глаза на ужас рабства, Несчастная судьба моей сестры, на ужас царского Самовластия. Я увидел целый океан страдания рабов. Их заглушенные стенания преследуют меня, Отравляют мне жизнь. Мне кажется, что в каждом из них стонет твоя Душа. Освободить их, освободить тебя вот что хочу я". Ата смотрела на него широко открытыми глазами. В них светился ужас, но Аксагуам уже не видел Ее. Он говорил как в бреду. "Я говорил с Адиширной, предлагая ему примкнуть к Готовящемуся восстанию рабов. Он витает в грезах. Он слишком художник, чтобы много думать об этом. Но и он примкнет к нам, ты увидишь, Его помощь необходима. Среди рабов уже давно идет брожение. Я стану во главе восстания, я сам поведу их На Священный холм. Мы овладеем арсеналами и скрестим мечи с воинами Царя и победим их, потому что с нами правда". В этот самый момент легкий волнообразный подземный Толчок колыхнул землю. Ата покачнулась и побледнела. "Что это? Мы не оставим камня на камне, а потом мы Создадим новую свободную Атлантиду, Где не будет ни рабов, ни царей, А только радость свободного труда. И настанет вновь Золотой век". Второй, более сильный толчок заставил Аксагуама Вернуться к действительности. Колыхнулись листья деревьев. Небольшой камень, лежавший у самого края утеса, Сорвался и покатился вниз, ударяясь о камни с Постепенно замирающим цоканьем. Что-то эти колебания почвы стали повторяться все Чаще. Увидев бледное от испуга лицо Аты, Он шуткой постарался успокоить ее. "Видишь, Ата, сама земля содрогается от преступлений Жрецов и царя". Но Ата не улыбнулась. Она с тоской посмотрела на Аксагуама и тихо Прошептала: "Не делай этого". "Ты боишься?" "За тебя". "Ты будешь с нами, Ата?" "Я умру за тебя". Глава восьмая. В магическом круге. В комнате уже находились жрецы: Кунти Нашар, Зануцерем, Онугуан, Огушаца и Нуги Эсцак. "Вот и Эль Заир", сказал Кунти Нашар. "Нет только Келетцу Ошанацака". "По обыкновению колеблется. Мы нарочно назначили это свидание в полдень, Когда царь и весь его двор засыпают". "Но Келетцу Ошанацак придет за гороскопом, Который я составил для него", сказал Эль Заир. "Его звезда, конечно, восходит". "Так же верно, как то, что звезда царя Гуана Атагуирагана заходит". "Хорошо уметь повелевать звездами", С улыбкой сказал Кунти Нашар. "Не смейся! Звезды не лгут, обиделся астролог. Если бы звезды лгали. Лгут только люди. Но не будем препираться. Анугуан, ты хорошо подготовил старуху? Цальна угадывает с полуслова. Хитрая старушонка. Надо ей бросить пару солнечных дисков. На монетах атлантов изображались на одной стороне Диск солнца, а на другой голова царя. Поэтому атланты называли иногда золотую монету Солнечный диск. Ларисон, Пусть они погреют ее старые кости". Дверь открылась, и в комнату вошел брат царя Атлантиды Килецо Ашанацак, царь Ацора в Сопровождении жреца Шица. Жрецы встали и подняли руки в знак благословения и Приветствия. "Да будет свет твоего величества с нами, Сказал Кунтина шар. Привет вам! Ну как мой гороскоп, Эль Заир? Хорошо? Все благополучно?" У Килецо Ашанацака были близорукие глаза, Которыми он пристально смотрел, Закинув несколько голову. Его маленькие сухие ручки были в беспрерывном Движении. Он суетливо теребил пальцами рыжеватую бороду. Только при торжественных выходах он сдерживал эти Невольные суетливые движения, не приличествующие Царскому величию. "Слава солнцу, великий царь! Твой гороскоп прекрасен. Звезды благоприятствуют тебе. Позволь мне прочесть". И Эль Заир начал нараспев: "Великому и славному Могущественному властелину Ацора". "Не надо, не надо! Замахал Килецо сухими ручками. Главное, да главное говори и своими словами, Да". "Твоя звезда, великий царь, в своем восходящем Течении горела ярче всех и пересекла путь звезды Трижды великого царя Атлантиды Гуана Атегуирагана. И лучи его звезды померкли в лучах звезды властелина Ацора". Килецо Ашанацак был взволнован, Обрадован и испуган. "Что же это значит? Что это значит? Спросил он, обводя жрецов пристальным взглядом Сощуренных близоруких глаз и усиленно теребя Рыжеватую бороду. "Великий царь, Выступил жрец Анугуан, чтобы ответить тебе на этот Вопрос, я изучил все бронзовые таблицы Государственного архива со дня твоего рождения. И вот что узнал я. Законный царь Атлантиды ты." "Я? Вот как? Но я младший, хотя мы родились Двойней." "Ты старший, великий царь. Об этом говорят не только наши таблицы." Анугуан подошел к стене, открыл потайную дверь и Впустил Цальну. "Вот повивальная бабка, которая принимала тебя и Твоего царственного брата. Говори, старуха, кто родился первым царь Килецо Ашанацак или Гуан Атегуираган?" "Первым родился царь Килецо Ашанацак. Я хорошо заметила у первенца большую родинку на Правом плече." "Родинку? Да, у меня есть большая родинка на плече." "Потом родился Гуан Атегуираган. Когда младенцев омыли и показали родителю трижды Великому царю Атегуираган Кукулькану, То он сказал, указывая на Гуана: "Вот первенец и наследник мой". "Но почему же? Почему?" обиженно воскликнул Килецо Ашанацак. "Не гневайся, великий царь. Твоему родителю не понравился цвет волос на твоей Голове. И еще лицом ты был похож на овцу. И потом ты родился слабенький, И отец боялся, что ты можешь умереть или будешь Хилым царем." "Хилым царем?" "Да, так и сказал. Или хилым мужем, я уж точно не помню." "Ты больше не нужна, Цальна", сказал Кунтина шар, И Цальна, низко кланяясь, удалилась. Жрецы выжидательно молчали. Килецо Ашанацак сидел озадаченный, Теребя свою бородку. Наконец Анугуан нарушил молчание: "Великий царь, я хранитель законов, И я считаю, что во имя святости закона ты Должен быть восстановлен в своих правах". В близоруких глазах Килецо вспыхнула радость, Но он испуганно замахал ручками: "Что ты? Что ты? А как же брат?" "Мы предложим ему уступить место добровольно. Если же он не согласится, то--" "Конечно, Не согласится, конечно. Сколько лет царствовал и вдруг--" "Если не согласится, то у тебя есть армия и Флот. Часть войск и военачальников Гуана Атегуирагана недовольна им Среди подвластных Атлантиде царей ты всегда можешь найти союзников. Мы с тобой. Тебе нужно лишь одно заявить о своих правах. Остальное сделаем мы с тобой и от твоего имени. Я не знаю. Это так неожиданно. Твои колебания понятны, великий царь, Сказал Эль Заир. Родственные чувства, Любовь к брату. Но наш земной путь предначертан на небесах. Если ты еще сомневаешься, то мы сделаем вот что. Данной мне богами властью я вызову тень твоего отца. Пусть он сам решит судьбу престола. Тень отца? С испугом и интересом воскликнул Келеццло Ашанацак. Да, тень отца. И отворив скрытую в стене дверь, Эль Заир Повелительно сказал: "Войди". Келеццло Ашанацак нерешительно вошел. Жрецы последовали за ним. Совершенно круглая комната, окрашенная в голубой Цвет с куполообразным потолком, напоминала небесное Полушарие. Сходство дополняли разбросанные по куполу золотые Звезды. В центре мозаичного пола из синих камней был Выложен геометрически правильный круг со вписанным в Него пентаклем. Пентакль пятиконечная звезда. Посреди круга возвышался узкий бронзовый трон с Диском солнца наверху спинки. По сторонам трона стояли два высоких бронзовых Светильника в виде трех перевитых змей. Их загнутые хвосты служили ножками. Три золотые головки с изумрудными глазами и Открытыми, как для укуса, ртами склонились над Пламенем.