Последний человек из Атлантиды, Чт. 5

Садись, так же повелительно сказал Эль Заир. Келец ашанацак боязливо переступил черту круга и Взобрался по ступенькам на трон. Сейчас разорвется завеса времени и Эль Заир, Подняв руку, стал торжественно и протяжно Произносить заклинание: "Ацан цита ати Цнаца". При каждом его слове пламя светильников меркло и Наконец совсем погасло. Комната погрузилась в непроницаемый мрак. У Келеццу Ашанацака от нервного напряжения зазвенело В ушах и перед глазами пошли зеленые круги. Томительное молчание длилось. Вдруг вдали послышались нежные звуки флейты. В тот же момент на стене появилась змейка Голубоватого света. Световая змейка беспрерывно двигалась, То разгораясь, то бледнея. Ее движение и сила света были неразрывно связаны со Звуками флейты. Мелодия звучала быстрее и сильнее, Быстрее извивалась и ярче светилась змейка. Звуки замедлялись и затихали, бледнел и замедлялся в Своем движении свет. Однообразная мелодия состояла всего из пяти Повторяющихся нот. Эта однообразная музыка и игра света гипнотизировали Келеццу. Он никак не мог понять, Видит ли он светящиеся звуки или слышит игру света. Одновременно присоединилась вторая световая змейка и Вторая флейта, потом третья, четвертая. Звуки и световые змейки догоняли друг друга, Сплетались, расходились. Постепенно из отдельных змеек образовался светящийся Круг. Тогда движение змеек прекратилось. Умолкли и звуки флейты. Круг горел ровным фосфорическим светом. Он стал углубляться и превратился в круглое окно, За которым было пустое пространство, Наполненное легким туманом. Перед пораженным Келеццу Ашанацаком предстала, Как ему показалось, тень его отца. Тень подняла руку по направлению к Келеццу, И в комнате ясно прозвучал голос: "Келеццу Ашанацак, трон Атлантиды ждет тебя". Все погрузилось во тьму. Келеццу воскликнул и потерял сознание. Жрецы вынесли его в первую комнату и привели в Чувство. Трижды великий царь Атлантиды! Торжественно обратился к нему Кунтина шар. Я еще не царь Атлантиды, слабо произнес Келеццу с Блуждающим взором. Для нас ты уже царь. Тень отца твоего возвела тебя на престол. Да, но тень отца сказала: "Трон ждет тебя". Может быть, по смерти брата? Кунтина Шар бросил раздосадованный взгляд на Эль Заира. Ответ твоего отца совершенно ясен. Трон ждет тебя. Значит, нельзя медлить, сказал Эль Заир. Да, да, хорошо. Я подумаю. Я слишком устал. Я дам ответ. Да, шица, проводи меня. И Келеццу Ашанацак, опираясь на руку жреца, Удалился. Не мог ты заставить эту тень говорить иначе? Трон ждет тебя. Сказал бы: "Келеццу, я приказываю тебе силой отнять Трон у Гуана. Ты законный наследник престола или Что-нибудь в этом роде", сердился Кунтина Шар. Удивительная у вас, магов, привычка говорить Туманно, загадками. Вот и перетуманил. Кто ж его знал? Смущенно проговорил Эль Заир. Ему все разжевать и в рот положить надо. А царек ничего. Подходящий был бы царек, сказал Зануцирам. Очень удобный. Удобный, когда будет царем. А посадить то его как? Надо начать с другого конца, сказал Аннугуан. Мне известно, да теперь и вам известно, Что готовится восстание рабов. Во главе стоит Акса Гуам Ица, сын Шишена Ица, Верного царского пса. То-то молодость! Увлекся, говорят, Какой-то рабыней, теперь всю Атлантиду перевернуть Хочет. Вот этого то Акса Гуама мы и используем, Если восстание направить умелой рукой. Они могут убить Гуама Атагуирагана. Нам это и нужно. С рабами же скоро расправимся и на престол возведем Эту отсорскую овечку Келеццу, и мы будем Неограниченными правителями Атлантиды. А сорвется восстание и уцелеет голова Гуана Атагуирагана, слетит голова Акса Гуама, Да и его отцу несдобровать. Мы же останемся в стороне. Вот истинный дипломат Атлантиды, Хранитель законов, поддерживающий восстание рабов, Со смехом сказал Кунтина Шар. Легкий волнообразный подземный толчок отбросил всех Влево, где-то зашуршала обвалившаяся штукатурка. Эти подземные толчки начинают беспокоить меня. Пустяки! Беспечно сказал Кунтинашар. Но не всегда дело кончается пустяками, Возразил Анугуан. Наши таблицы повествуют о нескольких ужасных Землетрясениях и извержениях вулканов. Вот эта самая пирамида, которая крепче скалы, Дала три тысячи семьсот лет тому назад громадную Трещину, и ее пришлось перекладывать. Что же было тогда с дворцами и храмами? Ты собираешься жить три тысячи лет, Анугуан? Я думаю, на наш век хватит. А там пусть хоть все пирамиды лопаются, Как скорлупа печеных яиц. Сладко зевнув, он прибавил Однако пора и на Покой. Глава девятая. Змееныш. Кончено! Адиширна Гуанч, положив бронзовое зубило и молоток, Отошел от статуи и окинул ее взглядом. Перед ним, как живая, стояла Сель в короткой легкой Тунике с копьем в правой руке, приготовленным для Метания. Вся фигура дышала порывом. Правая нога выдвинута вперед и согнута в колене. Левой рукой на ремешке она сдерживала пару Остромордых поджарых собак с напряженными для прыжка Мускулами. Волосы Сель были плотно обтянуты лентой, Сколотой впереди булавкой в виде полумесяца. Этот полумесяц символически изображал ее имя. Сель на языке атлантов означает Луна. Ларисон. Адиширна залюбовался своим произведением. Такой он увидел Сель в первый раз на охоте В лесу. Большая луна уже поднялась над океаном. Лунный луч скользил по мраморному лицу статуи, И Адиширне показалось, что Сель улыбнулась ему. В порыве любви он подошел к статуе и поцеловал Ее в холодные мраморные губы. Кхе-кхе-кхе! Боги святые! Он с ума сошел. Адиширна в смущении отпрянул от статуи и обернулся. Перед ним стояла нянька царевны Сель, Бабушка Гушир Ца. Что случилось? Говори скорее. Ца стала рыться непослушными старческими руками в Складках своей одежды, причитая и охая. Наконец извлекла свернутый кусок материи и подала Адиширне. На вот, читай. Адиширна вырвал из рук Ца кусок материи, Раскрыл и в волнении начал читать при свете луны. Потом он вскрикнул, засунул послание за пазуху и Быстро убежал. Адиширна Гуанч мчался по широким улицам к Священному Холму. Жители Атлантиды наслаждались прохладой ночи. Из темной зелени садов неслись звуки песен, Флейт и воркование китсар. Китсара музыкальный инструмент, Напоминающий греческую кифару. Ларисон. Дома были освещены. Отдернутые занавеси меж колонн открывали для глаз Внутренние помещения. Атланты возлежали у столов, увитых розами и Уставленных блюдами и чашами. Рабы наливали вино в чаши тонкой рубиновой струей, Высоко поднимая узкие длинные амфоры. Слышались шутки и смех. Ты мало пьешь, оттого и боишься землетрясений, Услышал Адиширна отрывок фразы. Пей больше, и ты привыкнешь к колебаниям почвы. Земля пьяна и шатается. Будем пить и мы. Раб, вина! Адиширна продолжал быстро идти. В густой тени лавровой рощи зазвучала веселая песня. Женский голос пел: Атлантида тихо дремлет в голубых лучах луны, Как луна целует землю. Поцелуй меня и ты. Мужской голос отвечал: Пусть зажгутся страстью очи, Поцелуями, любовью, виноградной сладкой кровью мы Наполним чашу ночи. Оба голоса слились в дуэт. Будь что будет, не печалься. Ярко светит нам луна. Песни пой и обнимайся. Чашу ночи пей до дна. Раздался смех и звук поцелуя. Адиширна взошел на подъемный мост у Священного Холма. Кто идет? Окликнул воин. Адиширна, раб. Меня вызвали во дворец Шишен Ица починить трубы в Ванной комнате. Адиширна Гуанч, гениальный скульптор и ювелир, Которые родятся один раз в тысячелетие, Принужден был исполнять по требованию жрецов и царя Самые различные работы, вплоть до починки Водопроводов и дверных замков. Адиширну знали на Священном холме, И он беспрепятственно переступил запретную черту. На холме не было такого оживления, Как в самом городе. Дворцы стояли особняком, окруженные высокими Стенами. Адиширна свернул на боковую дорогу, Густо обсаженную кипарисами. Кипарисы стояли сплошной стеной, И здесь было почти темно. Пахло смолистой хвоей. Впереди послышался треск песка под чьими-то Сандалиями. Адиширна спрятался меж кипарисов. Медленной походкой, напевая под нос песню, Прошел один из сторожей. Когда его шаги замолкли вдали, Адиширна отправился дальше. В конце аллеи Светились огни дворца. Адиширна пробрался через чащу кипарисов и стал в Обход приближаться ко дворцу. Занавесы между колоннами были закрыты, За ними слышались голоса. На площадке перед дворцом, у одной из колонн, Укрывшись за кустом олеандра, стоял раб Куацром, Слуга в доме жреца Шишен Ица, и подслушивал. Адиширна подошел к нему и тихо спросил: "Где Аксогуам?" Куацром махнул на него, приложив ладонь к своему рту В знак молчания, и показал на занавес. Адиширна прислушался к голосам. Говорили жрец Шишен Ица и его жена. Позор, позор! Проклятье на твою голову. Ты родила и вскормила своей грудью змееныша. Акса, мой сын, изменник и предатель. Он замышляет цареубийство. Он проводит время с рабами и подготавливает Восстание. Он опозорил мое великое в истории Атлантиды имя. Я должен сейчас же донести на него царю. Но, может быть, можно все исправить, Не допустить восстания, расстроить их планы. Не спеши, молю тебя. Адиширна быстро отвел Куацрома в сторону. Донос? Донос. Слушай, Куацром, Надо во что бы то ни стало помешать Шишену Ица. Задержи его, придумай что-нибудь. Мне сейчас некогда об этом думать. Царь не должен знать о заговоре. Понимаешь? По крайней мере, чем позже он узнает о Нем, тем лучше. Где Аксогуам? Он в старых шахтах на тайной сходке рабов. Ладно. Так помни же, Куацром. Адиширна быстро зашагал по кипарисовой аллее. Глава десятая. В старых шахтах. Адиширна вмешался в толпу рабов. Аксогуам кончал речь. Он говорил о тяжких страданиях рабов, Об их жизни, похожей на вечную каторгу, И призывал их восстать, сбросить цепи, Убить царя, захватить власть в свои руки и стать Свободными, какими они и были когда-то. Яркие лучи луны обливали людской муравейник. Полуголые рабы заполняли громадную котловину Заброшенных старых шахт. Рабы облепили своими телами кучи щебня, Сидели на утесах, деревьях, камнях. Адиширна внимательно оглядел толпу и сразу Почувствовал: в ней нет единства. Один из рабов жадно слушал Аксогуама, Полуоткрыв рот и кивая утвердительно головами. Другие стояли неподвижно и смотрели на него Недоверчиво и враждебно. "Смерть или свобода!", крикнул Аксогуам и сошел с Утеса. Его место занял раб по прозванию Злой. Он был белокожим. Серые глаза его смотрели насмешливо, Злая улыбка кривила рот. Аксогуам, жреческий сынок, говорил нам о наших Страданиях. Спасибо ему, что он просветил нас. Без него мы не знали бы об этом. В толпе послышался смех. Но откуда у него вдруг появилась такая любовь к Рабам? Не вместе ли с любовью к одной из наших Девушек? И он покосился на Ату, Стоявшую рядом с Аксогуамом. А что? Обратился он прямо к Аксогуаму. Если твоя любовь пройдет или Ата бросит тебя, Тогда ты воспылаешь к рабам такой же ненавистью. Вы, рабы, продолжал он, обращаясь к толпе, Хотите стать свободными. С чего вы начинаете? С того, что выбираете себе нового царька Аксогуама. А что если он подведет нас под плети, А потом сбежит на свой священный холм? Только сами рабы могут освободить себя от рабства. Восстание не дело влюбленных в расшитых золотом Одеждах. Вот мое мнение. И он сошел со скалы. Толпа пришла в сильное возбуждение. Теперь толпа казалась единодушной, Но это единодушие явно было не в пользу Аксогуама. На него устремились тысячи враждебных глаз. Над толпой поднимались кулаки. Не верьте ему! Он подослан жрецами, послышались возгласы. Гнать его вон! На скале появился Кривой. Надсмотрщик выбил ему глаз, и с тех пор за Ним утвердилось это прозвище. Кривой хитро прищурил свой единственный глаз и Поводил головой из стороны в сторону, Потом приложил указательный палец к кончику носа и Сказал: "Так вот". Толпа заинтересовалась этим комическим началом и Затихла. Злой прав Но только он смотрит одним глазом, Которым я не вижу. Хо хо! Засмеялись в толпе. А теперь я посмотрю другим глазом, Которым я вижу. Скажите мне, положа руку на сердце, Верите ли вы сами в успех восстания, В то, что вы будете свободны, что вы победите Легионы атлантов? Нет, не верите. И все таки восстание будет. Почему? Потому что нет сил больше терпеть, Потому что нам хуже не будет. Убитым мир, живым та же каторга. В это время приходит к нам Аксагуам и говорит: "Я с вами, я помогу вам". А хоть бы и так. Лучше с нами, чем против. Что побудило его прийти? Не все ли равно? Наша девушка? Верно. Но ведь девушек-то наших у них полные гаремы. Выбирай любую. А он к нам. Может, и восчувствовал горе наше. Что же выходит? Верить, не верить ему, А гнать тоже незачем. Авось пригодится. Верно я говорю? И ткнув опять пальцем в кончик Носа, он сошел со скалы. Аксагуам вытер со лба пот. Он совершенно не ожидал такого поворота дела. Он привык смотреть на рабов как на безгласное стадо, Забитое и покорное. Довольно сказать им ласковое слово, погладить по Шерсти, и они пойдут за ним. Он снизошел до них. Он так долго умилялся своей ролью благодетеля и Спасителя. И вдруг вся эта сходка превратилась в Какой-то суд над ним. Эти резкие, свободные речи о нем, о его личной Жизни, этот язвительный или насмешливый тон. Он чувствовал, как против его воли в нем поднимается Вековая ненависть и презрение его касты к рабам. Суровый и гордый поднялся он на скалу. Я пришел помочь вам, а вы судите меня. Я не собираюсь делаться вашим царьком. Пусть злой станет во главе восстания. Я--толпа вдруг заволновалась, расступилась. Через толпу, расталкивая рабов, Быстро шел Куацрон. В руках он нес какой-то мешок. Расступись, расступись! Важное известие. Куацрон подошел к скале, поднял мешок и вытряс из Него на землю какой-то круглый шар. Что это? С недоумением спросил Аксагуам и вдруг Сильно побледнел и в ужасе отшатнулся. Освещенная лунным светом На него смотрела остекленелыми глазами голова его Отца жреца Шишена Ица. Аксагуам схватился за скалу, чувствуя, Что теряет сознание. Ата истерически вскрикнула. Шишен Ица узнал о восстании и шел к царю, Чтобы донести на тебя и предупредить его о Восстании, заявил Куацрон. Адиширна сказал мне: "Задержи во что бы то ни Стало Шишена Ица, чтобы он не донес о заговоре Рабов". Я не мог иначе задержать его. Лучше он, чем ты. Он был злой господин, чтобы не сразу узнали, Кто убит я отрезал голову и унес в мешке. Вот Я сделал, как мне было приказано. Толпа выслушала эти слова в полном молчании. Аксагуам сел на камень и опустил голову на руки. Ата боязливо жалась к нему, не решаясь открыто Проявить участие. Когда первое впечатление прошло, Рабы начали обсуждать создавшееся положение. Теперь царь неизбежно должен был узнать о Готовящемся восстании. Так же неизбежна была тяжкая расплата за заговор. Надо было решаться действовать немедленно. После долгих и горячих споров план восстания был Выработан. Решено было идти приступом на священный Холм. Но тут неожиданно на скалу поднялся Адиширна Гуанч. Этот план никуда не годится, сказал он решительным Голосом. Брат! Воскликнула Ата. Аксагуам поднял голову и с недоумением посмотрел на Адиширну. Священный холм прекрасно укреплен со Стороны каналов, мосты могут быть подняты. Вы должны будете наполнить трупами каналы, Прежде чем перейти их. Но там вас встретит бронзовая щетина копий. Мы поведем на приступ только часть нашей армии, Чтобы отвлечь внимание. Главные же силы мы пустим в обход и обрушимся На священный холм со стороны гор. Это кратчайшая дорога и к царскому дворцу. Но нам нужно раньше овладеть оружием. Я подумаю над этим. Итак, на заре! Адиширна не успел докончить сильный подземный толчок Потряс скалы и волной прокатился по долине. Зашуршали падающие камни. Если подземные силы раньше не разрушат священный Холм, добавил он. Но слова его потонули в шуме взволнованной толпы. Муравейник пришел в движение. Рабы расходились, обсуждая события. Аксагуам, Ата, Адиширна и Гуамф шли по дороге Прости меня, Акса, я был невольным виновником смерти Твоего отца, Но я думал, что Куацром умнее. Акса Гуам только мрачно кивнул головой. Они вышли на безлюдную боковую дорожку. Ата взяла Акса Гуама за руку и крепко сжала Ее, желая утешить. Акса Гуам ответил рукопожатием. Ты тоже примкнул к Восстанию? Спросил Акса. Он хотел сказать примкнул к нам, Но после речей рабов не смог сказать этого. Я не верю в восстание, сказал Адиширна. Я преследую личные цели и откровенно говорю об этом. И вынув из-за пазухи кусок материи с письменами, Сель, Он подал его Акса Гуаму. Акса Гуам прочитал: Отец выдает меня замуж за царя Ашура. Я скоро должна уехать. Отец узнал о моем свидании с тобой в Золотых Садах от раба и очень рассердился. Он запер меня в соколином гнезде. Сель. Акса Гуам знал соколиное гнездо. Это была своего рода тюрьма для лиц царского дома. Подземный ход вел из самого дворца к горе. Внутри горы была проложена винтовая лестница, Которая выводила в помещение, вырубленное на Громадной высоте. Небольшой балкончик над отвесным, Как стена утесом. Побег был невозможен. У меня один путь к сель через дворец, Сказал Адиширна. Оба замолчали, думая каждый о своем. Брось это дело, сказал Гуамф Акса Гуаму. Ата только крепче сжала его руку и пристально Посмотрела ему глаза. Он тяжело вздохнул, до боли сжал руку Аты и Сказал глухим голосом: Поздно.