До Адама, Чт. 9

Глава двенадцатая. У меня нет ни малейшего представления, Долго ли мы с Вислоухим бродили по северному берегу Реки. Мы были словно моряки, выброшенные после Кораблекрушения на необитаемый остров. На возвращение домой у нас почти не оставалось Никаких надежд. Мы ушли от реки вглубь берега и несколько месяцев Странствовали по глухим диким местам, Не встретив ни одного существа, Которое было бы похоже на нас. Мне трудно говорить об этих странствованиях, И нет никакой возможности рассказать о них более или Менее подробно день за днем. Многое я вижу смутно, как в тумане. В памяти ярко вспыхивают лишь редкие картины и Пережитые в ту пору приключения. Особенно хорошо помню я голод, который мы терпели в Горах между длинным и дальним озерами. Помню то, как мы захватили в чащобе спящего телка. В дебрях между длинным озером и горами жила лесная Орда. Она-то и загнала нас в горы, Вынудив пробираться к дальнему озеру. На первых порах после того, как мы ушли от Реки, мы двигались все время к западу и попали К небольшому потоку, протекавшему в болотистой Местности. Здесь мы повернули на север и, огибая болото, Достигли через несколько дней озера, которое я Называю длинным. У верхней его границы мы жили Довольно долго. Там мы в изобилии находили себе Пищу. Но наступил день, когда мы в глухих зарослях Столкнулись с лесной ордой. Это были обезьяны, дикие обезьяны, Ничего больше. И все-таки они не отличались от нас Так уж сильно. Растительность на них была гуще, это верно. Ноги у них были чуть кривее и шишковатее, Чем у нас. Глаза немного меньше, шеи немного толще и короче, А ноздри чуть явственнее, чем наши, Напоминали дыры. Но у них не росло волос ни на ладонях Рук, ни на подошвах ног, и они издавали примерно Такие же звуки, как и мы, вкладывая в них Приблизительно то же значение. Короче говоря, разница между лесной ордой и моими Соплеменниками была не столь велика. Первым увидел его я истощенного, Высохшего старика с морщинистым лицом и тусклыми Глазами. Он был моей законной добычей. Какого-либо сочувствия между племенами в нашем мире Не существовало, а старик был не нашего племени. Он был из лесной орды, этот дряхлый старик. Он сидел на земле у подножия дерева. Вероятно, это было его дерево, ибо вверху на нем Виднелось растрепанное гнездо, в котором старик Проводил ночи. Я показал его Вислоухому, И мы оба кинулись к старику. Тот полез на дерево, но двигался он слишком Медленно. Я ухватил его за ногу и стащил вниз. Потом у нас началась забава. Мы щипали его, таскали за волосы, Крутили ему уши, колотили его сучьями и все время Хохотали, хохотали до слез. Его беспомощный гнев был просто нелеп. Старик производил комическое впечатление, Стараясь казаться гораздо моложе, чем он был, И чаясь показать давно покинувшую его силу. Он строил грозные мины, хотя они получались у него Просто скорбными. Скрежетал остатками зубов, бил свою щуплую грудь Сухими кулачками, и он сильно кашлял, Еле переводя дыхание и чудовищно отхаркиваясь. Вновь и вновь он делал попытки влезть на дерево, Но мы стаскивали его вниз. Наконец он убедился в своем бессилии и, Смирно сидя на земле, только плакал. А мы с Вислоухим, обнявшись, уселись напротив и все Хохотали над его жалким видом. Старик сначала плакал, потом выл, Потом вопил. Наконец он завизжал, Напрягши для этого последние силы. Это обеспокоило нас, и чем больше мы старались его Утихомирить, тем пронзительнее он визжал. И тогда до нашего слуха донеслись из лесу довольно Громкие звуки: "Гоэк! Гоэк!". Вслед за этим мы услышали несколько ответных Кликов, а вдалеке раздался густой глубокий бас: "Гоэк, гоэк, гоэк". И затем со всех сторон полетел к нам по Лесу раскатистый клич: "Ху! И тут за нами погнались. Казалось, погоне не будет конца. Прыгая с дерева на дерево, за нами гналось все Племя и едва нас не поймало. Мы были вынуждены спуститься на землю, и здесь Преимущество оказалось за нами, ибо они были Поистине лесной ордой. По деревьям они лазили искуснее нас, Но мы обгоняли их на земле. Мы бросились к северу. Лесная орда, завывая, бежала вслед. На открытых полянах мы успевали оставить Преследователей позади, но в густом лесу они шли по Пятам за нами и несколько раз чуть не схватили. И пока они гнались за нами, мы хорошо поняли, Что мы не из их породы и что нас Не связывают никакие узы сочувствия или симпатии. Погоня продолжалась несколько часов. Лес казался бесконечным. Мы норовили бежать по полянам, но они всегда Ухитрялись загнать нас в чащи. Порой мы уж думали, что избавились от преследования И садились отдохнуть. Но всякий раз, едва мы переводили дыхание, Слышались ненавистные крики: "Ху, Ху" и "Гоек, гоек". Это последнее нередко сопровождалось диким воплем: "Ха-ха-ха-ха-ха". Вот так и гнала нас разъяренная лесная орда. Наконец, когда день уже клонился к вечеру, Нам стали попадаться на пути холмы, а деревья пошли Все мельче. Затем перед нами открылись покрытые Травою откосы гор. Здесь мы могли бежать быстрее, и лесная орда отстала От нас и повернула к лесу. Горы были суровы и неприветливы, Поэтому мы трижды в тот вечер пытались уйти снова В лес. Но лесная орда стерегла нас на опушке И отгоняла назад. Ночь мы провели на карликовом дереве высотой с Обычный куст. Это было опасно. Мы легко могли стать добычей любого хищного зверя, Бродившего в тех местах. Утром, еще раз убедившись в упорстве лесной орды, Мы стали углубляться в горы. У нас не было никаких определенных планов, Никаких замыслов. Это я хорошо помню. Нас гнала вперед и вперед только необходимость. Мы уходили от опасности. О наших блужданиях в горах у меня сохранились лишь Туманные представления. Мы провели в этих мрачных местах много дней, Все время трепеща от страха. Все тут было нам незнакомо и непривычно. Мы сильно страдали от холода, а позднее и от Голода. Это была пустынная страна. Всюду одни голые скалы, окутанные влажной дымкой, Потоки и гремящие водопады. Мы взбирались и спускались по крутым каньонам и Ущельям. И с какой высоты мы ни оглядывали Местность, всюду, в любом направлении перед нашим Взором ярус за ярусом виднелись бесконечные горы. Спать мы забирались в расщелины и норы, А одну холодную ночь провели на тесной верхушке Высокого утеса, похожего на дерево. И вот наступило время, когда мы в жаркий полдень, Совсем обессилевшие от голода, Вышли на перевал. С его высокого хребта внизу, за сбегающими грядами Скал и утесов, мы увидели на севере далекое озеро. Оно блестело под солнцем. Вокруг него расстилались открытые травянистые Равнины, а далеко к востоку уходила темная полоса Леса. Прошло два дня, прежде чем мы добрались до озера. Голод измучил нас так, что мы едва держались на Ногах. Здесь, у озера, мы наткнулись на крупного Теленка. Уютно расположившись в чаще, Он мирно спал. Теленок доставил нам немало хлопот. Мы могли умертвить его только с помощью своих рук. Иного способа мы не знали. Насытившись свежей телятиной, мы унесли ее остатки в Лес, расположенный к востоку, и спрятали на дереве. Но возвращаться к этому дереву нам больше не было Нужды, ибо берега потока, впадающего в дальнее Озеро, были густо усеяны лососями, Поднявшимися сюда из моря метать икру. К западу от озера открылись тучные равнины, И здесь паслось множество бизонов и дикого скота. Но поскольку там стаями рыскали дикие собаки и не Росло ни одного дерева, чтобы укрыться от них, Жить в этих местах было опасно. Мы двинулись по берегу потока к северу и шли Несколько дней. Затем, я не помню уж почему, Мы, покинув русло потока, круто повернули на восток, Потом повернули еще раз на юго-восток и оказались в Густом девственном лесу. Я не хочу утомлять вас описанием наших странствий. Я только расскажу, как, в конце концов, Мы попали в страну людей огня. Мы вышли к реке, но не знали, наша ли Это река. Нас это и не очень волновало, Ведь мы блуждали в неведомых местах столько, Что уже свыклись со своим неведением и принимали его Как должное. Оглядываясь назад, я вижу, как вся наша жизнь и Судьба зависела от мельчайших случайностей. Мы не догадывались, не знали, что это за река, Но если бы мы не переправились через нее, То, по всей вероятности, никогда бы не вернулись к Племени. И я, живой и реальный, Рожденный через тысячу веков, не был бы рожден Никогда. И однако нам с Вислоухим очень хотелось вернуться Домой. Блуждая в незнакомых местах, мы тосковали по дому, Стремились попасть опять в свое племя, На свою землю. Часто вспоминал я быстроногую молодую Самку, издававшую нежные звуки. С ней было когда-то так приятно играть, А теперь она жила, таясь неведомо где. Мои воспоминания о ней будили во мне нечто похожее На голод. Но вспоминал я о ней не только тогда, Когда бывал сыт. Но вернемся к реке. Еды там было множество, главным образом ягод и Вкусных сочных кореньев. Мы играли и валялись на берегу целыми днями. Потом Вислоухого осенила одна мысль. Как она его осенила, это можно было видеть глазами. И я действительно видел. Вдруг у него во взгляде появилось Раздраженно-жалостливое выражение. Весь он заерзал и забеспокоился. Затем его глаза потускнели, словно бы он не ухватил, Не удержал в своем сознании только что зарождавшуюся Мысль Потом в них опять промелькнуло Раздраженно-жалобное выражение. Вислоухий уловил свою мысль снова. Он посмотрел на меня, На реку, на противоположный берег. Он попытался что-то сказать, но звуков для выражения Своей мысли у него не было. Получалась какая-то тарабарщина, слушая которую я Засмеялся. Это рассердило Вислоухого. Он внезапно набросился на меня и свалил меня на Спину. Разумеется, мы подрались, В конце концов я загнал его на дерево, где Он вооружился длинным суком и хлестал меня им всякий Раз, как я пытался кинуться на него. А мысль так и погасла. Я ее не воспринял, а сам он ее забыл. Но на следующее утро она зашевелилась в нем вновь. Быть может, ее пробудила тоска по дому. Во всяком случае, мысль уже пробивала себе дорогу и На этот раз сильнее, чем прежде. Вислоухий повел меня к воде. Там, уткнувшись в прибрежный ил, Лежало бревно. Мне показалось, что Вислоухий хочет играть, Как мы когда-то играли в устье топи. Когда он выловил и подтянул к берегу второе бревно, Я по-прежнему думал, что все это делается для игры. Я разгадал намерения Вислоухого лишь тогда, Когда мы, лежа на бревнах рядом друг с другом И крепко придерживая их, выплыли на течение. Вынув руку из воды, он показал ею на противоположный Берег и громко, торжествующе закричал. Я понял его, и мы принялись грести еще энергичнее. Быстрое течение подхватило нас и понесло к южному Берегу, но прежде чем мы пристали к нему, Течение швырнуло нас назад к северному. И тут все у нас пошло вразнобой. Видя, что северный берег очень близко, я стал грести По направлению к нему. Вислоухий же по-прежнему греб в направлении южного Берега. Наши бревна стали кружиться на месте, И мы не продвигались ни к тому, Ни к другому берегу, между тем как нас несло Вниз по течению, и лес уже оставался позади. Драться мы не имели возможности. Мы знали, что пускать в ход руки и ноги Нам нет никакого смысла, гораздо полезнее Придерживать ими бревна. Но мы пустили в ход языки и рьяно бранили Друг друга до тех пор, пока течение не подтащило Нас опять к южному берегу. Сейчас он был очень близко, и тут мы стали Прилежно грести к нему в полном единодушии. Выйдя на берег, мы тотчас лезли на деревья, Чтобы как следует осмотреться, Куда мы попали.