Воскресные прогулки парижского буржуа, Чт. 3

В гостях у приятеля. Всю неделю Патисо рассказывал о своем приключении, Поэтически описывая места, которые он посетил, И возмущался, что встречает вокруг себя так мало Энтузиазма. Только старый, вечно хмурый экспедитор господин Буавен, по прозвищу Буало, слушал его с Неизменным вниманием. Он жил за городом и имел маленький садик, Который старательно обрабатывал. По общему мнению, он довольствовался малым и был Вполне счастлив. Патисо теперь понимал его вкусы. Общность интересов сблизила их. Чтобы закрепить эту зарождающуюся симпатию, Дядюшка Буавен пригласил Патисо позавтракать в Следующее воскресенье в свой маленький домик в Коломб. Патисо выехал с восьмичасовым поездом и После долгих поисков обнаружил наконец в самом Центре города узкий тупик, настоящую сточную канаву Между двух высоких стен и в самом конце ее Полусгнившую калитку с веревкой, Накрученной на два гвоздя вместо запора. Открыв калитку, Он очутился лицом к лицу с неописуемым существом, Которое, по-видимому, все же было женщиной. Грудь ее была обмотана грязным тряпьем, Юбка клочьями свисала с бедер, В растрепанных волосах трепетали голубиные перья. Она разъяренно уставилась на гостя маленькими серыми Глазками и, помолчав с минуту, Спросила: "Чего вам?" "Господин Буавен Живет здесь?" "Здесь. А на что он вам, господин Буавен?" Патисо растерялся. "Да он меня ждет". Вид у нее стал еще более свирепый. "А, так это вы явились завтракать?" Дрожащим голосом он прошептал: "Да". Повернувшись к дому, она яростно крикнула: "Буавен, вот твой гость". Коротышка Буавен тотчас же появился на пороге Какого-то оштукатуренного сарая, Крытого жестью, одноэтажного, похожего на грелку для Ног. Он был в белых нэнковых штанах с пятнами От кофе и в засаленной панаме. Пожав Патисо обе руки, он увел его в свой Так называемый сад. Это был клочок земли величиной с носовой платок в Конце другого грязного прохода, окруженный такими Высокими домами, что солнце заглядывало сюда не Более чем на два-три часа в день. Анютины глазки, гвоздики, желтофиоли и несколько Розовых кустов чахли на дне этого колодца. Здесь совершенно не было воздуха, но стояла жара, Как в печи от раскаленных солнцем крыш. "Деревьев у меня нет", говорил Буавен. "Но их заменяют соседские стены. Тенисто, как в лесу". Он взял Патисо за пуговицу. "Окажите мне услугу. Вы видели хозяйку? Она не больно-то приветлива, не правда ли? Но это еще что. Подождите завтрака. Представьте себе, она отнимает у меня служебный Костюм, чтобы я сидел дома, и дает мне такое Тряпье, в котором невозможно показаться в городе. Сегодня-то я еще одет прилично. Предупредил ее, что мы с вами пообедаем вместе. Это дело решенное. Но я не могу полить цветы, боюсь испачкать брюки, А уж если испачкаю, все погибло. Вот я и надеялся на вас. Хорошо?" Патисо согласился, снял сюртук, Засучил рукава и принялся изо всех сил качать ручку Насоса. Тот свистел, пыхтел, хрипел, Как чахоточный, но выпускал всего лишь тоненькую Струйку воды, точь-в-точь как фонтанчики у Олеса. Ушло десять минут на то, чтобы наполнить лейку. Патисо обливался потом. Дядюшка Буавен руководил им. "Сюда, вот на тот цветок. Еще немножко. Достаточно. Теперь сюда". Дырявая лейка протекала, и на ноги Патисо лилось Больше воды, чем на цветы. Брюки его намокли снизу и пропитались грязью. Двадцать раз подряд начинал он сызнова, Снова обливал ноги, снова потел, Скрипя рукояткой насоса. А когда, выбившись из сил, остановился, Дядюшка Буавен умоляюще потянул его за руку. "Ну, еще одну лейку, только одну и довольно". В благодарность он поднес Патисо розу, Но настолько уже распустившуюся, Что, коснувшись сюртука, она осыпалась, Оставив в петлице некое подобие зеленоватой груши, Чем Патисо был крайне удивлен. Из деликатности он ничего не сказал, А Буавен сделал вид, что ничего не заметил. Но вот издали послышался голос госпожи Буавен: "Идете вы наконец? Говорят вам, что готово". И они направились к грелке, трепеща, Как преступники. Сад был в тени, но дом зато находился на Самом солнцепеке. Никакая жаркая баня не могла сравниться с его Комнатами. Три тарелки с плохо вымытыми оловянными приборами по Бокам стояли на сосновом столе, Липком от застарелого сала. В глиняном горшке с разогретой бурдой плавали Остатки вчерашней говядины и картошка, Покрытая пятнами. Сели, Принялись за еду. Большой графин с водой, чуть подкрашенный вином, Обратил на себя внимание Патисо. Смущенный Буавен обратился к жене: "Послушай, Душенька, Не дашь ли ты нам ради такого случая неразбавленного Вина?" Она яростно уставилась на него. "Чтобы вы оба нализались, не так ли? И чтобы горланили у меня целый день. Спасибо за такой случай". Он замолчал. После рагу она принесла блюдо картошки, Приправленной совершенно прогорклым свиным салом. Когда это кушанье было съедено, в том же молчании Она объявила: "Все, можете отправляться". Буавен был ошеломлен. "А голубь? А как же голубь, которого ты ощипывала Утром?" Она уперлась руками в бока. "Вам этого, быть может, мало? Если приводишь гостей, так это еще не основание, Чтобы сожрать все, что есть в доме. А что же, по-твоему, я буду есть вечером, а?" Мужчины встали, вышли за дверь, И дядюшка Буавен по прозвищу Буало шепнул Патисо: "Обождите минутку. Сейчас мы удерем". Он прошел в соседнюю комнату, чтобы закончить свой Туалет, и Патисо услышал следующий диалог: "Душенька, дай мне двадцать су". "На что тебе двадцать су?" "Ну, мало ли что может случиться. Всегда хорошо иметь при себе деньги". Она завопила так, чтобы ее слышно было снаружи: "Нет, денег я тебе не дам. Раз этот человек завтракал у тебя, Так пусть хоть оплатит твои сегодняшние расходы". Дядюшка Буавен вернулся к Патисо, И тот стал вежливо раскланиваться с хозяйкой. "Но сударыня, разрешите поблагодарить. Ваш любезный прием". Она ответила: "Ладно. Смотрите только не приводите его пьяным, А то будете иметь дело со мной. Понятно?" И они ушли. Они выбрались на берег Сены напротив островка, Поросшего тополями. Буавен, нежно поглядывая на реку, Сжал руку соседа. "Каково, господин Патисо? Еще неделька, и мы с вами отправимся". "Куда, господин Буавен?" "Да рыбную ловлю, ведь она открывается Пятнадцатого". Патисо ощутил легкий трепет, как при первой встрече С женщиной, которая сразу овладевает вашей душой. "Ах, так вы рыболов, господин Буавен?" Спросил он. "Рыболов ли я? Да, рыбная ловля моя страсть". Патисо принялся расспрашивать его с глубоким Интересом. Буавен назвал ему всех рыб, Плавающих в этой черной воде. Патисо казалось, что он видит их. Буавен перечислял ему все крючки, Приманки, места и время лова каждой рыбы. И Патисо чувствовал, что становится еще более Страстным рыболовом, чем сам Буавен. Они условились в следующее же воскресенье Отправиться вместе на открытие сезона. Там будет начато обучение Патисо, Который поздравлял себя с тем, Что нашел такого опытного руководителя. Пообедать они зашли в какой-то мрачный притон, Где собирались лодочники и разный окрестный сброд. У входа дядюшка Буавен счел нужным предупредить: "Здесь нехазисто, но очень уютно". Сели за столик. Уже после второго стакана Аржантеля Патисо понял, почему госпожа Буавен Угощает мужа лишь подкрашенной водицей. Коротышка сразу потерял голову, Пустился в разглагольствования, вскочил на стол Показывать свою силу, ввязался как миротворец в Ссору двух подравшихся пьяниц. Не вступись хозяин, его, наверное, пришибли бы Вместе с Патисо. За кофе он был уже так пьян, что не Стоял на ногах, хотя друг его и прилагал все Усилия, чтобы не дать ему напиться. Когда они вышли, Патисо вынужден был вести его под Руку. Они углубились в ночную тьму, Нависшую над равниной, сбились с дороги, Плутали долгое время и вдруг очутились среди целого Леса кольев, доходивших им до самого носа. Это был виноградник с подвязанными лозами. Они долго бродили по нему, испуганные, Сбитые с толку, возвращаясь по своим следам и не Находя выхода. Наконец дядюшка Буавен по прозвищу Буало упал на кол И разодрал себе физиономию. Нимало этим не смущаясь, он остался сидеть на земле, Вопя во всю глотку с упорством пьяного, Выкрикивая громкие и протяжные "Ла и ту", В то время как перепуганный Патисо взывал во все Стороны: "Эй, кто там? Эй, кто там?" Какой-то запоздалый крестьянин пришел к ним на Помощь и вывел их на дорогу. Приближаясь к дому Буавенов, Патисо чувствовал, Что его охватывает ужас. Наконец они добрались до калитки. Она внезапно распахнулась, и перед ними, Подобно древней фурии, предстала госпожа Буавен со Свечою в руке. Окинув взглядом мужа, она ринулась на Патисо с Воплем: "Ах, каналья! Я так и знала, что вы его напоите". Бедняга, обезумев от страха, выпустил своего Приятеля, рухнувшего в жирную грязь тупика, И со всех ног бросился бежать на вокзал.