Воскресные прогулки парижского буржуа, Чт. 6

Перед праздником. Праздник приближается. По улицам уже пробегает трепет ожидания, Как рябь по воде перед бурей. Магазины, убранные флагами, разукрасили свои двери Цветными тканями, веселящими глаз. И галантерейные торговцы обсчитывают на трехцветных Товарах не хуже, чем бакалейщики на свечах. Сердца понемногу воспламеняются. О празднике толкуют после обеда на тротуарах Рождаются мысли, которыми надо обменяться. Какой это будет праздник, друзья? Какой праздник? Как, вы не знаете? Все короли приедут инкогнито, как простые люди, Чтобы посмотреть на него. Говорят, русский император уже приехал. Он будет появляться всюду вместе с принцем Уэльским. О, праздник будет на славу! То, что господин Потисо, парижский буржуа, Называет праздником, будет действительно всем Праздникам праздник. Невообразимая толчея, когда в течение пятнадцати Часов по городу из конца в конец катится поток Физических уродств, разукрашенных мишурой, Волны потных тел, где бок о бок с толстой Кумушкой в трехцветных лентах, разжиревшей за Прилавком, охающей от одышки, толкутся и рахитичный Служащий, волочащий за собой жену и младенца, И рабочий, посадивший своего малыша к себе на плечи. И растерянный провинциал с физиономией ошалевшего Кретина, и небритый конюх, от которого еще несет Конюшней. Тут иностранцы, напряженные, Как обезьяны, и англичанки, похожие на жираф, И водовоз, умывшийся для такого случая, И несчастная фаланга мелких буржуа, Безобидных рантье, которых занимает решительно все. О, толкотня, усталость, пот, пыль, Брань, водоворот человеческих тел, Отдавленные мозоли, полное отупение мыслей, Отвратительные запахи, бесцельная суетня, Дыхание толпы, чесночный дух. Дайте, дайте господину Потисо всю радость, Какую способно вместить его сердце. Он начал готовиться к празднику, как только прочел На стенах своего округа воззвание мэра. Эта проза гласила: "Я особенно обращаю ваше внимание На характер частного празднования. Украшайте жилища флагами, иллюминируйте окна, Соединяйтесь, устраивайте складчину, Дабы придать вашему дому, вашей улице более Нарядный, более художественный вид, Чем у соседних домов и улиц". И господин Потисо старательно принялся обдумывать, Как придать художественный вид своему жилищу. Было одно серьезное препятствие: его единственное Окно выходило во двор, в темный, Узкий, глубокий двор, где разве только крысы увидели Бы три его венецианских фонарика. Нужен был вид на улицу, и Потисо нашел его. Во втором этаже дома жил богатый человек, Дворянин и роялист, у которого был кучер, Тоже реакционер, помещавшийся на седьмом этаже в Мансарде окном на улицу. Считая, что за известную мзду можно купить любую Совесть, господин Потисо предложил этому мастеру Кнута сто су с тем, чтобы тот уступил ему Свою комнату с полудня до полуночи. Предложение было немедленно принято. Тогда Потисо начал хлопотать об убранстве. Три флага, четыре фонарика. Достаточно ли их, чтобы придать этой табакерке Художественный вид, чтобы выразить весь пыл души? Конечно, нет. Но несмотря на долгие поиски и ночные Размышления, господин Потисо ничего другого не Придумал. Он обращался к соседям, Которых удивляли его вопросы, советовался с Сослуживцами. Все закупали фонари и флаги, а для дневных часов Трехцветные украшения. Надеясь все же набрести на какую-нибудь оригинальную Идею, он стал ходить по кафе и разговаривать с Посетителями, но им не хватало воображения. Как-то утром он ехал на империале омнибуса. Господин почтенного вида, сидевший рядом с ним, Курил сигару. Немного дальше рабочий посасывал трубку. Два оборванца зубоскалили подле кучера. Служащие всех рангов, уплатив трясу, Ехали по своим делам. Перед магазинами в лучах восходящего солнца пестрели Флаги. Потисо обратился к своему соседу: "Какой прекрасный будет праздник", Сказал он. Тот взглянул на него исподлобья и пробурчал: "Вот уж что мне безразлично". "Как? Вы не собираетесь в нем участвовать?" Спросил удивленный чиновник. Тот презрительно покачал головой: "Они мне просто Смешны со своим праздником. В честь кого праздник? В честь правительства? Я лично, сударь, никакого правительства не знаю". Потисо, уязвленный этими словами, Как правительственный чиновник, отчеканил: "Правительство, сударь, это республика". Но сосед, нисколько не смутясь, спокойно засунул Руки в карманы: "Ну и что же? Против этого я не возражаю. Республика или что другое мне наплевать. Я, сударь, хочу одного: я хочу знать свое Правительство. Я, сударь, видел Карла Десятого и Стоял за него. Я, сударь, видел Луи-Филиппа и стоял за него. Я видел Наполеона и стоял за него, Но я ни разу не видел республики". Патисо ответствовал все с той же важностью: "Республика, сударь, представлена в лице Президента". Сосед проворчал: "Ну так пускай мне его Покажут". Патисо пожал плечами: "Все могут его видеть. Он в шкафу не спрятан". Но почтенный господин вспылил: "Нет, Сударь, извините, его нельзя видеть. Сотню раз я пытался это сделать, сударь. Я сторожил у Елисейского дворца. Он не вышел. Какой-то прохожий уверил меня, Что он играет на бильярде в кафе напротив. Я пошел в кафе напротив, его там не оказалось. Мне обещали, что он поедет в Мелен на состязание. Я поехал в Мелен, но не видел его. Мне это наконец надоело. Я вот и господина Гамбетту не видел и даже Ни одного депутата не знаю". Он горячился все сильнее. "Правительство, сударь, должно показываться, Для того оно и существует, а не для чего Другого. Надо, чтобы все знали, Что в такой-то день, в такой-то час правительство Проедет по такой-то улице. Таким образом, все смогут туда выйти, И все будут довольны". Успокоенному Патисо эти доводы пришлись по вкусу. "Это правда", сказал он. "Всегда приятно знать тех, кто вами управляет". Господин продолжал уже более миролюбиво: "Знаете, как я лично представляю себе такой Праздник? Я устроил бы шествие с позолоченными Колесницами вроде коронационных королевских карет и Целый день катал бы в них по всему Парижу Членов правительства, начиная с президента и кончая Депутатами. Тогда, по крайней мере, Каждый знал бы правительство в лицо". Но тут один из оборванцев, сидевший рядом с кучером, Обернулся. "А масленичного быка куда посадите?" Спросил он. По обеим скамьям среди публики пробежал Смешок, и Патисо, поняв возражение, Пробормотал: "Это, пожалуй, не совсем подходит". Господин подумал немного и согласился. "Ну тогда, сказал он, я посадил бы их куда-нибудь На видное место, чтобы все могли без помехи смотреть На них. Хоть на Триумфальную арку на площади Этуаль, И пусть перед ними продефилирует все население. Это было бы очень пышно". Оборванец обернулся еще раз: "Придется в телескопы Смотреть, чтобы разглядеть их рожи". Господин, не отвечая, продолжал: "Вот тоже вручение знамен. Надо было бы придумать какой-нибудь повод, Организовать что-нибудь, ну хоть маленькую войну, А потом вручать войскам знамена как награду. У меня была одна идея, я даже написал о Ней министру, но он не удостоил меня ответом. Если выбрали годовщину взятия Бастилии, То нужно было бы инсценировать это событие. Можно соорудить картонную крепость, Дать ее раскрасить театральному декоратору и Спрятать за ее стенами Июльскую колонну. А потом, сударь, войска пошли бы на приступ. Какое грандиозное, вместе с тем поучительное Зрелище! Армия сама низвергает оплоты тирании, А дальше эту крепость поджигают, И среди пламени появляется колонна с гением свободы Как символ нового порядка и раскрепощения народов". На этот раз его слушала вся публика Империала, Находя мысль превосходной. Какой-то старик заметил: "Это великая мысль, Сударь, и она делает вам честь. Достойно сожаления, что правительство ее не Приняло". Какой-то молодой человек объявил, Что хорошо было бы, если бы актеры читали на Улицах ямбы Барбье, чтобы одновременно знакомить Народ с искусствами и со свободой. Все эти разговоры пробудили энтузиазм. Каждый хотел высказаться. Страсти разгорались. Шарманщик, проходивший мимо, заиграл Марсельезу. Рабочий запел, и все хором проревели припев. Вдохновенное пение и его бешеный темп увлекли кучера И настегиваемые им лошади помчались галопом. Господин Патисо орал во всю глотку, Хлопая себя по ляжкам. Пассажиры, сидевшие внизу, в ужасе спрашивали себя, Что за ураган разразился над их головами. Наконец омнибус остановился, и господин Патисо, Убедившись, что его сосед человек с инициативой, Стал советоваться с ним насчет своих приготовлений к Празднику. "Фонарики и флаги все это очень Хорошо, говорил он. Но мне хотелось бы что-нибудь получше". Тот долго размышлял, но ничего не придумал, И господин Патисо, отчаявшись, Купил три флага и четыре фонарика.