Мадемуазель Фифи, Чт. 3

Ржавчина. У него в жизни была только одна неутолимая страсть Охота. Он охотился ежедневно с утра до вечера с неистовым Увлечением. Он охотился зимой и летом, весной и осенью, Охотился по болотам, когда закон воспрещал полевую и Лесную охоту. Охотился с ружьем, Со сворой, с легавыми, с гончими, В засаде, с зеркалом, с хорьками. Он только и говорил, что об охоте, Бредил охотой и повторял беспрестанно: "Как, должно быть, несчастен человек, Который не любит охоты". Ему стукнуло пятьдесят лет, однако он был здоров, Свеж, хотя и лыс, немного тучен, Но силен. Он подбривал снизу усы, Обнажая губы и оставляя свободным весь рот, Чтобы легче было трубить в рожок. В округе его звали просто по имени господином Гектором. Именовался же он бароном Гектором Гантраном де Кутелье. Он жил среди лесов, в маленькой доставшейся ему по Наследству усадьбе. И несмотря на знакомство со всею аристократией Департамента и встречи со всеми ее мужскими Представителями на охотничьих сборах, Был частым гостем только в одной семье у Курвилей, Своих милых соседей, связанных вековой дружбой с его Родом. В этом доме его любили, Ласкали, баловали, и он говаривал: "Не будь я охотником, я хотел бы навсегда остаться У вас". Господин де Курвиль был его другом и товарищем с Детства. Дворянин и сельский хозяин, Он спокойно жил с женою, дочерью и зятем господином Д'Арнето, который под предлогом занятий историей не Делал ровно ничего. Барон де Кутелье часто обедал у своих друзей, Особенно потому, что любил рассказывать им о своих Охотничьих приключениях. У него был огромный запас историй о собаках и Хорьках, и он говорил о них как о замечательных, Хорошо ему знакомых существах. Он раскрывал их мысли и намерения, разбирал и Пояснял их. Когда Мидор увидел, Что коростель заставляет его бегать понапрасну, Он сказал себе: "Погоди же, голубчик, Мы еще посмеемся". И сделав мне знак стать в углу клеверного поля, Он стал искать наискось, с намеренным шумом Раздвигая траву, чтобы загнать дичь в угол, Откуда она не могла бы уже ускользнуть. Все случилось, как он предвидел. Коростель в один миг очутился на краю поля, Но дальше ему уже некуда деться. Его заметят. "Попался", сказал он себе. Дело дрянь. И притаился. Тогда Мидор делает стойку, поглядывая на меня. Я подаю ему знак. Он гонит. Бру! Коростель взлетает, я прикладываюсь. Бац! Он падает, и Мидор приносит его мне, Махая хвостом и словно спрашивая: "Ну как?" "Чисто сделано, господин Гектор". Курвиль, д'Арнето и обе женщины хохотали до упаду Над этими живописными рассказами, В которые барон вкладывал всю душу. Он оживлялся, размахивал руками, Двигался всем телом, а описывая смерть дичи, Смеялся оглушительным смехом и всегда спрашивал в Виде заключения: "Не дурная история?" Едва только заговаривали о другом, Он переставал слушать, отсаживался в сторону и Насвистывал, подражая охотничьему рожку. И когда в промежутке между двумя фразами наступало Молчание, в эти минуты внезапной тишины вдруг Раздавался охотничий сигнал. Тон, тон, тон-тен, тон-тен. Это напевал барон, раздувая щеки, Словно трубил в рожок. Он жил только для охоты и старился, Не замечая, не видя этого. Как-то вдруг у него сделался приступ ревматизма, Уложивший его на два месяца в постель. Он чуть не умер с горя тоски, так как Женской прислуги у него не было, а кушанья готовил Ему старый слуга. Он не мог добиться ни горячих Припарок, ни всех тех мелких услуг, Которые необходимы больным. Сиделкой у него был доезжачий, И этот оруженосец, скучая наравне с хозяином, День и ночь спал в кресле, в то время Как барон выходил из себя и ругался на все Лады, лежа в постели. Дамы де Курвиль приезжали иногда навестить барона, И это были для него часы покоя и блаженства. Они приготовляли ему лекарственную настойку, Поддерживали в камине огонь, устраивали Восхитительные завтраки у его постели, И когда они уезжали, он бормотал: "Черт возьми, вам следовало бы сюда совсем Переселиться". И они хохотали от всей души. Он поправился, снова стал охотиться по болотам, И ему случилось однажды вечером зайти к своим Друзьям. Но прежней живости и веселости у него уже не Было. Его мучила неотступная мысль, Боязнь, что боли вернутся до открытия охоты. Когда он прощался и когда дамы закутывали его в Шаль и повязывали ему шею фуляром, Что он позволил сделать в первый раз за всю Жизнь, он прошептал с отчаянием в голосе: "Если это снова начнется, то я конченный человек". Когда он ушел, госпожа д'Арнето сказала матери: Нужно женить барона. Все всплеснули руками. Как они не подумали до сих пор об этом? Весь вечер перебирали знакомых вдов, И выбор остановился на одной женщине лет сорока Госпоже Берте Виллер, еще красивой, Достаточно богатой, здоровой и с отличным Характером. Ее пригласили провести месяц в замке. Ей было скучно дома, и она приехала. Она была подвижна и весела. Господин Кутелье понравился ей сразу. Он забавлял ее как живая игрушка, И она целыми часами лукаво выспрашивала его о Чувствах кроликов, о кознях лисиц. Он с полной серьезностью различал несходные повадки Разных животных и приписывал им хитрые планы и Рассуждения, словно близко знакомым людям. Внимание, которое она ему оказывала, Восхищало его. И однажды вечером в знак особого уважения он Пригласил ее с собой на охоту, чего никогда еще Не делал ни для одной женщины. Приглашение это показалось ей таким забавным, Что она приняла его. Сборы на охоту превратились в праздник. Все приняли участие в этом. Каждый что-нибудь предлагал. И она появилась, наконец, одетая под амазонку в Сапогах, в мужских штанах, в короткой юбке, В бархатной куртке, слишком узкой для ее груди и В егерской фуражке. Барон чувствовал себя до того взволнованным, Как будто отправлялся охотиться в первый раз. Он объяснял ей во всех подробностях направление Ветра, различные стойки собак, Способ стрелять по дичи. Затем выпустил ее в поле, следуя за ней по Пятам с заботливостью кормилицы, Наблюдающей за первыми шагами своего питомца. Мидор напал на след, пополз, сделал стойку, Поднял лапу. Барон, стоя за своей ученицей, Дрожал как лист и лепетал: "Внимание, Внимание! Кура, кура, куропатки". Не успел он сказать, как сильный шум поднялся с Земли. Бррр, бррр, бррр. И выводок жирных птиц взлетел на воздух, Хлопая крыльями. Госпожа Виллер, растерявшись, зажмурилась, Выпустила два заряда, отступила на шаг из-за отдачи Ружья и когда снова овладела собой, То увидела, что барон пляшет как безумный, А Мидор несет в зубах две куропатки. С этого дня господин Кутелье Влюбился в нее. "Какая женщина!", говорил он, возводя глаза к небу. Теперь он стал приходить каждый вечер, чтобы Поболтать об охоте. Однажды господин де Курвиль, провожая его домой и Слушая восторженное восклицание по поводу новой Приятельницы, неожиданно спросил: "Почему бы вам на ней не жениться?" Барон был поражен. "Я? Мне? Жениться на ней? Но... Но... В самом деле". И он умолк. Затем, торопливо пожав руку своего спутника, Пробормотал: "До свидания, друг мой", И исчез в темноте, размашисто шагая. Три дня он не показывался. Когда же пришел опять, то совсем побледнел от долгих Раздумий и был серьезнее обыкновенного. Отведя в сторону господина де Курвиль, Он сказал: "У вас тогда была великолепная мысль. Постарайтесь расположить госпожу Виллер в мою Пользу. Черт возьми, такая женщина, Можно сказать, создана для меня. Мы будем с ней охотиться круглый год". Господин де Курвиль, уверенный в том, что отказа не Встретится, отвечал: "Делайте предложение Немедленно, друг мой. Хотите, я возьму это на себя?" Но барон внезапно смутился и пробормотал: "Нет, нет. Мне придется сперва совершить одно Маленькое путешествие, маленькое путешествие в Париж. Как только вернусь, я сообщу вам Окончательный ответ". Никаких других объяснений от него нельзя было Добиться, и он уехал на следующий день. Поездка длилась долго. Прошла неделя, другая, третья, А господин де Кутелье не возвращался. Супруги Курвиль, удивленные, обеспокоенные, Не знали, что и сказать своей приятельнице. Они уже предупредили ее о намерениях барона. Через день к нему посылали на дом за вестями, Но никому из его слуг ничего не было известно. Однажды вечером, когда госпожа Виллер пела, Аккомпанируя себе на рояле, в комнату с великой Таинственностью вошла няня, вызвала господина де Курвиля и сказала ему шепотом, Что его спрашивает один господин. То был барон, постаревший, изменившийся, В дорожном костюме. Едва завидев своего друга, он схватил его за руку И сказал усталым голосом: "Я только что приехал, Мой дорогой, и прибежал к вам. Я больше не могу ждать". Затем он замялся, видимо смущенный. "Я хотел вам сказать--Тотчас же. Что с этим? Что с этим делом? Ну, вы знаете, ничего не вышло. Господин де Курвиль ошеломленно смотрел на него. Как? Ничего не вышло. Почему? О, не спрашивайте меня, Пожалуйста. Мне слишком больно говорить об этом. Но будьте уверены, что я поступаю как честный Человек. Я не могу, я не имею права, Понимаете? Не имею права жениться на этой даме. Я подожду, пока она уедет, и тогда приду к Вам. Видеть ее для меня слишком мучительно. Прощайте. И он убежал. Вся семья обсуждала его слова, Спорила, строила тысячи предположений. Пришли к заключению, что в жизни барона была Какая-то тайна. Быть может, незаконные дети, а то и старая связь. Словом, дело было, по-видимому, Серьезное. Во избежание затруднительных осложнений Госпожу Виллер осторожно предупредили, И она как приехала, так и уехала вдовой. Прошло еще три месяца. Однажды вечером, плотно пообедав, Немного выпив и закурив в обществе господина де Курвиля трубку, господин де Кутелье сказал ему: "Если бы вы знали, как часто я вспоминаю о Вашей приятельнице, вам бы стало меня жалко". Тот, несколько задетый поведением барона в этом Деле, высказался не без горячности: "Черт возьми, друг мой, когда в жизни человека есть Тайны, не заходят так далеко, как зашли вы. Могли же ведь вы, в конце концов, предвидеть причины Своего отступления". Барон, смутившись, перестал курить. И да и нет. Словом, я не ожидал того, Что случилось. Господин де Курвиль раздраженно возразил: "Все надо предвидеть". Но господин де Кутелье, вглядываясь в темноту, Чтобы увериться, что их никто не слышит, Сказал шепотом: "Я отлично понимаю, что обидел вас, И расскажу вам всю правду, чтобы заслужить прощение. Вот уже двадцать лет, друг мой, как я живу Только охотой. Я люблю только охоту, как вы знаете, И занимаюсь только ею. В ту минуту, когда я должен был принять на Себя обязательства по отношению к этой даме, Одно сомнение взяло меня, одна беспокойная мысль. С тех пор, как я отвык от, От любви, что ли, я не был уверен, Способен ли, способен ли я, вы понимаете. Подумайте-ка, вот уже ровно шестнадцать лет, Как я, как я, как я в последний раз... Ну да это ясно. Здесь, в нашем краю, Это не так легко, Не так легко. Вы согласитесь с этим. К тому же у меня были другие дела. Я предпочитаю стрелять из ружья. Короче говоря, в ту минуту, когда я должен был Связать себя обязательствами перед мэром и Священником насчет, Насчет того, Что вам известно, я испугался. Я сказал себе: дьявольщина, а что если, Что если вдруг осечка? Честный человек никогда не нарушает принятых на себя Обязательств. А ведь я брал на себя священные Обязательства по отношению к этой особе. Словом, для очистки совести я решил поехать на Неделю в Париж. Неделя кончается и ничего. Ровно ничего. И не потому, чтобы я не пытался. Я брал все, что было самого лучшего и во Всевозможных вкусах. Уверяю вас, они делали все, что могли. Да! Уж, конечно, они ничего не упустили, Но что поделаешь? Они всегда отступались ни с чем, Ни с чем, ни с чем. Я подождал еще две недели, затем три недели, Продолжая надеяться. Я проглотил в ресторанах множество острых блюд, Чем окончательно расстроил себе желудок. И, и ничего. Всегда ничего. Вы понимаете, что при таких обстоятельствах, Ясно все это установив, мне ничего не оставалось, Как только, только отступиться. Что я и сделал". Господин де Курвиль напрягал все силы, Чтобы не расхохотаться. Он окончательно пожал руку барону, Промолвив: "Мне очень жаль вас", И проводил его полдороги. Затем, очутившись наедине с женой, Он рассказал ей все это, задыхаясь от смеха. Но госпожа де Курвиль не смеялась. Она слушала внимательно и когда муж кончил, Ответила ему с глубокой серьезностью: "Барон глупец, друг мой, он просто испугался. Я напишу Берте, чтобы она приезжала и поскорее". А когда господин де Курвиль сослался на длительные и Безуспешные опыты своего друга, она сказала: "Пустяки, Если только муж любит жену. Понимаете, это возвращается". И господин де Курвиль, сам немного сконфузившись, Не ответил ничего.