Мадемуазель Фифи, Чт. 18

Заместитель. Госпожа Бандеруа? Да, госпожа Бандеруа. Может ли это быть? Уверяю вас, Госпожа Бандеруа та самая пожилая дама в кружевных Чепцах, ханжа и святоша? Та почтенная госпожа Бандеруа, У которой мелкие накладные кудряшки словно приклеены К черепу? Она самая. Послушайте, да вы с ума сошли! Клянусь вам. В таком случае не расскажете ли все подробно? Извольте. При жизни господина Бандеруа, Бывшего нотариуса, госпожа Бандеруа пользовалась, Говорят, писцами своего мужа для некоторых особых Услуг. Это одна из тех почтенных буржуазных дам, Каких много, с тайными пороками и непоколебимыми Принципами. Она любила красивых юношей. Что может быть естественнее? Разве мы не любим красивых девушек? Когда папаша Бандеруа скончался, вдова его зажила Жизнью тихой и безупречной рантьеши. Она усердно посещала церковь, презрительно говорила О своих ближних и не подавала никакого повода Говорить о себе самой. Затем она состарилась и превратилась в ту чопорную, Прокисшую, злобную мещанку, которую вы знаете. И вот в прошлый четверг случилось невероятное Приключение. Друг мой, Жан Данглемар, как вам известно, Драгунский капитан, и он живет в казарме в Предместье Лариветт. Придя как-то утром в свою часть, Он узнал, что два его солдата самым безобразным Образом подрались. У воинской чести свои суровые законы. Дело кончилось дуэлью. После нее солдаты помирились и, Опрошенные капитаном, рассказали ему о причинах Своей ссоры. Они дрались из-за госпожи Бандеруа. О! Да, друг мой, из-за госпожи Бандеруа. Но предоставлю слово кавалеристу Сибалю. Вот какое дело, капитан. Года полтора тому назад Прогуливаюсь я по главной улице часов в шесть или В семь вечера. Вдруг подходит ко мне какая-то женщина и спрашивает Меня так же просто, как попросила бы указать ей Дорогу: "Военный, Не хотите ли честно зарабатывать десять франков в Неделю?" Я чистосердечно отвечаю: "К вашим услугам, Сударыня". Тогда она говорит мне: "Вы застанете меня дома завтра в полдень. Я госпожа Бандеруа и живу на улице Транше, Дом номер шесть". "Непременно приду, сударыня, будьте покойны". После этого она оставляет меня и с довольным видом Произносит: "Очень вам благодарна, Господин военный". "Это я должен благодарить вас, Сударыня". Случай этот не давал мне покоя до следующего дня. В полдень звоню у ее двери. Отпирает мне она сама, а на голове у нее Целая куча ленточек. "Поспешим, говорит она мне, а то прислуга скоро Должна вернуться". Я отвечаю: "За мной дело не Станет. Что прикажете делать?" Она смеется и отвечает: "А сам-то не понимаешь, Толстый плут?" Но я все еще не понимал, капитан, Честное слово. Тогда она садится рядом со мной и Говорит: "Если ты хоть слово скажешь об этом, Я засажу тебя в тюрьму. Побожись, что будешь молчать". Я побожился, как она хотела, но все еще ничего Не понимал. Пот выступил у меня на лбу, И я снял каску, где у меня лежал носовой Платок. Она берет этот платок и вытирает мне виски. Затем вдруг обнимает меня и шепчет на ухо: "Значит, хочешь?" Я отвечаю: "Я согласен исполнить все, Что вы желаете, сударыня. Для этого я и пришел". Тогда она мне ясно дала понять, чего ей хотелось. А уразумев, в чем дело, я положил каску на Стол и доказал ей, что драгуны никогда не отступают, Капитан. Не очень-то большое удовольствие я получил от этого. Особа была не первой молодости, Но нельзя быть слишком разборчивым. Монетки перепадают нечасто. И потом есть семья, которую надо поддерживать. Я так и сказал себе: тут будет сто су Для отца. Отбыв свою повинность, капитан, я собрался восвояси. Понятно, ей хотелось, чтобы я не уходил так скоро, Но я сказал: "У всего своя цена, Сударыня. Рюмочка стоит два су, А две рюмочки четыре су". Она отлично поняла, что я прав, и сунула мне В руку маленький наполеондор в десять франков. Не очень-то подходящая это монетка. В кармане она болтается, а если штаны неважно сшиты, Ее находишь в сапогах, а то и совсем не Находишь. Я рассматриваю эту желтую облатку, Думаю об этом, а она смотрит на меня, Краснеет и спрашивает, ее обмануло выражение моего Лица: "Что же, по-твоему, этого мало?" Я отвечаю: "Не совсем так, сударыня. Только если вам все равно, я предпочел бы две Монеты по пять франков". Она дала мне их, и я ушел И вот это тянется уже полтора года, Капитан. Я хожу к ней каждый вторник вечером, Когда вы разрешаете мне отпуск. Так она и предпочитает, потому что ее прислуга уже Спит. Но вот на прошлой неделе я расклеился, И пришлось мне понюхать госпиталя. Наступает вторник. Выйти нельзя, и я прямо-таки грызу себе ногти из-за Этих десяти кружочков, к которым уже привык. Мне думалось: если к ней никто не пойдет, Я пропал. Она, наверное, возьмет себе артиллериста, И это взбудоражило меня. Тогда я попросил позвать Помеля, моего земляка, И рассказал ему обо всем деле. Ты получишь сто су и мне сто су. Ладно? Он соглашается и уходит. Я все ему объяснил как следует. Он стучит, она отпирает и дает ему войти, Не посмотрев ему в лицо и не заметив, Что это другой. Вы понимаете, господин капитан, все драгуны похожи Друг на друга, когда они в касках. Но вдруг она обнаруживает это превращение и сердито Спрашивает: "Кто вы такой? Что вам надо? Я вас не знаю". Тогда Помель объясняется, выкладывает, Что я нездоров и прислал его в качестве заместителя. Она смотрит на него, также заставляет побожиться в Сохранении тайны, затем соглашается принять его. Сами понимаете, Помель тоже ведь не дурен собой. Но когда этот негодяй вернулся, он не пожелал отдать Мне мои сто су. Будь они для меня, я ничего бы не сказал. Но ведь это отцовские деньги. И тут уж было не до шуток. Я ему говорю: "Поступки твои неприличны для драгуна, Ты позоришь мундир". А он замахнулся на меня, господин капитан, Говоря, что за такую тяжелую повинность надо Получать вдвое. Каждый судит по-своему, не так ли? Тогда нечего было ему соглашаться. Я и ткнул его кулаком в нос. Остальное вы знаете. Капитан Данглемар смеялся до слез, Рассказывая мне эту историю. Ну и он взял с меня клятву сохранить тайну, За которую ручался солдатом. Главное не выдавайте меня, храните все это про себя. Обещаете? О, не бойтесь! Но как же, в конце концов, все это уладилось? Как? Держу пари, не угадаете. Мамаша Бандуруа Оставила обоих драгун, назначив каждому особый день. Таким образом, все остались довольны. О, она очень добрая, очень добрая. А старикам, родителям обеспечено пропитание, И нравственность не пострадала.