Батый, Чт. 14

Глава пятнадцатая. Праздник монгольского войска. Довольный удачной переправой Бату Хан объявил Трехдневный отдых и устроил для воинов торжественный Праздник на лугу близ Ураковой горы. В назначенный день прискакали тысячи всадников. Воины сидели на пятках широким кругом. За первыми рядами сидевших и стоявших теснились Верховые на крепких небольших конях. Бату Хан и другие ханы расположились на склоне горы Урака на разосланных коврах и конских попонах. Длинные трубы сипло и свирепо ревели. Глашатаи кричали: "Приходите на борьбу безбоязненно, Бесстрашно! Приходите в добром здравии, Покажите вашу удаль, проявите вашу силу". Лучшие силачи, оставив коней на попечение товарищей, Выходили на широкий круг. Они стояли в разных концах поля группами по Нескольку человек. Каждого силача и удальца Сопровождали преданные друзья. Они должны были наблюдать, чтобы борьба шла Правильно, без злобы, без кусания, Увечья и убийства. "Начинайте, начинайте", закричали глашатаи. Джихангир Бату Хан смотрит на вас. Он даст ловкому молодцу лучшую награду. Каждый должен пройти три трудных состязания, Три упорные схватки. Кто ни разу не коснется плечами земли, Тот будет объявлен багатуром. Таков закон нашей страны, да и обычай всех людей Таков. Славному делу не будет препятствия, Чистому небу не бывать мрачным. Сперва выступило вперед двенадцать воинов, Рослых, плечистых, молодых. Отряды заранее отобрали своих лучших удальцов. Остальные соперники, ожидая очереди, Опустились на корточки по краям поля. Борцы стали подпрыгивать на месте, переваливаться с Ноги на ногу, взмахивая руками, Точно крыльями, припадая на согнутых коленях. Они бросали вверх землю и траву и, Подражая птичьим прыжкам, начали приближаться друг к Другу. Шесть пар одновременно сцепились в могучих объятиях. Они схватились за плечи, за руки, за ноги, За шею и стали бросать друг друга, Вертеться, приподымать с земли и подставлять Подножку, стараясь повалить противника на землю. Около каждой пары толпились, кружили и приседали Друзья, возбуждая борцов криками. Упал один, его тело коснулось земли, Он уже выбыл из состязания. Сумрачным уходил он с поля вместе с друзьями, А победитель той же прыгающей походкой направился к Месту, где сидели почетные судьи. Там стояли мешки с печеными кусочками сладкого Теста. Победитель брал руками пригоршни печений, Подносил к губам, точно хотел вкусить, Затем неожиданно ссыпал печенья в подставленные Подолы друзей, а часть бросал в поле в честь Богов, принесших ему победу. Одна за другой приходили группы соперников. Они схватились, боролись. Побежденные уходили, победители оставались и Продолжали бороться между собой. Лучшим победителем оказался высокий, Могучего и страшного вида монгол по имени Тагрул, Поборовший всех противников. Последнего соперника он поднял над головой и с диким Торжествующим воплем бросил на землю. Упавший лежал неподвижно и плакал. Он перед этим поборол очень многих. Тагрул подошел к нему и, широко расставив ноги, Спросил: "О чем твоя печаль?" "Если б я был мертвый, не было бы у Меня сожалений. А если теперь мне придется ходить живым, то радости Мне мало". Тагрул осторожно поднял его и сказал: "Исполним славное дело для величия монгольской Державы". Оба вынули ножи, полизали друг у друга лезвия, Понюхали щеки и, обнявшись, пошли с поля как Побратимы. Аньда. К ним подъехал на коне нукер и сказал: "Ослепительный Бату Хан прислал меня похвалить вас За доблесть и объявить, что берет вас обоих в Свою охранную тысячу тургалутов". После борьбы были скачки, стрельба из лука, Но скоро пришлось разъезжаться. Начался сильный ливень, Буря усиливалась. Волны великой реки налетали с шумом на берег, Обрушивались и слизывали все, что попадалось. Лодочники не решались более переплывать реку. Все прибывшие на праздник вскочили на коней и Помчались в свои лагери. "Это здешние колдуны накликали бурю, Говорили монголы. Что-то еще будет этой ночью. Что мы увидим дальше в стране урусутов?" Глава шестнадцатая. Злая ночь. Ты откудова, удалый, добрый молодец? Ты коей земли, коей орды? Как тя нуть зовут по имечку, величают по изотчени? Из древней былины. К вечеру непогода усилилась. Итиль бушевал, волны яростно бились о крутые берега. Ветер потрясал шатры, точно пытаясь сбросить их в Реку. Потоки дождя обрушивались на татарский лагерь. Воины, проклиная злых урусутских мангусов, Встретивших их холодом и бурей, дрогли около Угасавших костров. В шатрах было холодно, сыро и мрачно. Верхние отверстия были затянуты войлоком. Огоньки тусклых светильников колебались при каждом Порыве ветра. Длинные дрожащие тени падали на стенки. Арапша прошел вдоль шатров, проверяя охрану. Идти было трудно: темно, в двух шагах ничего не Видно. Ветер сбивал с ног. Арапша повторял нукерам: «Злая ночь. Берегитесь! Такие ночи любят враги». Арапша вошел в юрту Джихангира. Батухан, сидя на пушистых шкурах, Беседовал с верным своим советником Субудай-багатуром. Арапша почтительно остановился у входа. «Злые боги урусутов испортили нам праздник», Говорил Батухан. «Они нагнали бурю, ливень и холод на моих храбрых Воинов, чтобы напугать нас, чтобы не пустить нас в Свои земли». Резкий порыв ветра потряс стенки шатра. Батухан поднял голову. «Слышишь, как ревет Итиль? А мы все же его переплыли». Батухан умолк и снова прислушался к яростному реву Волн. Сквозь шум непогоды донеслись спорящие голоса. Арапша вышел из шатра. Он вскоре вернулся. «Какой-то незнакомый человек хочет видеть тебя». «Ослепительный». «Он говорит, что знает важное». «Пусть войдет». Арапша приоткрыл дверь. Свистящий порыв ветра вырвал ее и швырнул в юрту Дверную занавеску, обдав холодом и ледяными Брызгами. Пламя заколебалось. Стало темно. Светильник, мигая, Разгорелся. Тусклый огонь снова осветил юрту. У двери стоял высокий худой человек. Незнакомец снял темный колпак с мокрым бобровым Околышем и отряхнул его. Он шагнул вперед и опустился на ковер. «Кланяюсь великому царю мунгалов», Проговорил он хриплым низким голосом. «Слава твоя летит впереди твоего могучего войска». «Будь гостем», милостиво отвечал Батухан. «Что привело тебя сюда в такую непогоду?» Монголы с любопытством разглядывали ночного Посетителя. Он говорил по-татарски, Но не был похож на скуластых куманов. Большой нос с горбинкой придавал хищное выражение Его худому и костлявому лицу. Из-под нависших густых бровей горели темные, Глубоко сидящие глаза. Он часто проводил по длинной черной с проседью Бороде узловатой сухой рукой. «Великий хан, ты видишь перед собой не простого Путника, а человека, рожденного богатым и сильным. Я великий князь Глеб Владимирович Рязанский». Батухан прищурился. «Ты посол от Рязани? Канас-галип? Почему же ты один?» Князь Глеб поморщился. «Нет, великий хан, не послом пришел я к тебе. Я пришел предложить тебе стать твоим союзником». «Что это значит?» «Я знаю все дороги города великой Русской земли. Я буду тебе полезен». «Субудай-багатур, покажи каназу землю урусутов». Субудай-багатур развернул на ковре лист пергамента. «Вот, каназ, смотри. Вот Итиль, вот твоя Рязань, вот Ульдымир. Здесь все урусутские города и реки, И дороги». «Чертеж земель русских откуда? Как ты мог промыслить его?» «Я все могу». Батухан положил руку на пергамент. «Вот так земля урусутов будет под моей рукой. Я заставлю всех покориться мне. Может, ты за этим пришел, урусутский каназ?» Князь Глеб, пораженный, молчал. Батухан продолжал, явно насмехаясь: «Где же твои покорные нукеры? Где твой народ? Где твои подарки, Великий канас-галип?» Князь Глеб тряхнул кудрями. «У меня больше нет ни народа, ни дружинников, Ни богатства. Враги отняли у меня все. Мне пришлось бежать. Уж много лет я живу изгнанником у половцев». Батухан нахмурился. «Чего же ты хочешь от меня?» «Я хочу помочь тебе разметать моих врагов». «Кто твои враги?» «Князья, правящие теперь Рязанью». «Я сам наказываю своих врагов. Когда мы придем, погибнут все, Не только каназы». «Я ненавижу весь народ рязанский. Рязанская вече меня изгнала». Батухан взглянул на мрачно молчавшего Субудай-багатура. «Что скажешь ты, мой мудрый советник?» «Бессмертный воитель, твой великий дед оставил Подчинение потомкам мудрые законы Джасак. Они говорят, что лазутчики, лжесвидетели, Все люди, подверженные постыдным порокам и колдуны, Приговариваются к смерти». Князь Глеб невольно отшатнулся. Бату-хан смотрел на него прищуренным глазом. "Канас Галиб, не союзником моим ты будешь, А послушным нукером. Если ты захочешь обмануть меня, то простишься Жизнью. Можешь идти. Арапша, позаботься о нем". Князь Глеб склонился до земли, ожидая приветливого Слова. Бату-хан отвернулся. Субудай-багатур смотрел прямо перед собой немигающим Глазом. Арапша с каменным, Неподвижным лицом открыл дверь юрты. Черные глаза князя злобно сверкнули. Он шагнул В ненастную тьму. Глава семнадцатая. Сказка о хане Итиле. Чи Чи, вождь племени хунну, ушедшего на Запад, Сказал: "Ведя боевую жизнь наездников, Мы составляем народ, имя которого наполняет ужасом Всех варваров. И хотя мы умрем, Но слава о нашей храбрости будет жить, И наши дети и внуки будут вождями народов". Из Восточной летописи. Буря разогнала съехавшихся на праздник монгольских Ханов. Большое вечернее пиршество было отменено. Бату-хан сказал, что намерен с немногими Собеседниками провести вечер в шатре своей седьмой Звезды Юлдуз-хатун и приказал Баурши Приготовить там все для пира. "На сколько гостей?" прошептал почтительно Баурши. Бату-хан зажмурил глаза, прошипел: "Хи-хи", и отвернулся. Баурши бросился к своим помощникам и приказал быть Наготове. Золотая посуда, напитки, Копченая жеребятина, сладкие печенья и вяленый Виноград, привезенные из Сыгнака, Все должно быть под рукой, сколько бы гостей ни Прибыло на пир. Юрта стояла на возвышении и была окопана канавкой, Чтобы дождевые потоки в нее не проникали. Китаянка И Лохэ давала последние советы Юлдуз, Как одеться, как встретить, что сказать. "Я буду около тебя и шепну, если понадобится. Ничего не бойся". Первым по приказу Джихангира пришел Хаджи Рахим. Юлдуз сперва испугалась, но затем успокоилась, Видя, что факих не узнает ее набеленного и Раскрашенного лица. Она почтительно приветствовала его. И Лохэ предложила гостю замшевую подушку и стала Расспрашивать его о том, Что было на Итиле раньше, давно, Тысячу лет тому назад. Хаджи Рахим отвечал подробно. И Лохэ слушала его внимательно и почтительно. К юрте подъехали всадники. Впереди был Бату-хан в нарядной одежде и красных Шагреневых сапогах. Вместе с ним прибыли Субудай-багатур и ханы, Его неизменные спутники и собеседники за обедом. Юлдуз в шелковой китайской одежде, Высокой бархатной шапке, убранной золотыми Кружевами, встретила гостей. Она склонилась до ковра, когда Бату-хан вошел в Юрту. "Маленькая Юлдуз-хатун, сказал Бату-хан, Усевшись на сафьяновых подушках позади костра. Я вспомнил, что ты умеешь хорошо рассказывать Сказки, поэтому я решил показать тебе замечательного Человека, какие бывают только в сказках. Это колдун по имени Газук. Говорят, ему тысяча лет, но он, Конечно, так же обманывает, как теперь любят это Делать все". И Лохэ шепнула что-то своей госпоже. Юлдуз сказала: "Если этот старик прожил тысячу лет, То он должен помнить народ хунну, Который жил здесь на реке Итиль, И, вероятно, видел его знаменитого вождя царя Итиля". "Ты хорошо придумала", заметил Бату-хан. "Посмотрим, что будет выдумывать старик". Нукеры привели колдуна Газука. Тощий, сухопарый, с седой бородой, Торчащей клочьями, он вошел в юрту, Скованный цепью вместе с молодой женщиной. Из-под мохнатых седых бровей колдуна смотрели с Испугом и ненавистью колючие глаза. Оба пленных присели на корточки близ стенки юрты. Все с любопытством рассматривали колдуна. Он сидел, опустив веки с белыми ресницами. Иногда глаза приоткрывались и окидывали всех Быстрым, Испытующим взглядом. На старике был остроконечный колпак с нашитыми Старинными монетами. Его полосатый кафтан, подбитый серой мерлушкой, Был расшит цветными узорами и непонятными надписями. На ногах были просторные сафьяновые сапоги с очень Длинными, завернутыми кверху носами. Колдун с важностью стащил сапоги и развернул Портянки. Ногти на ногах оказались необычайной длины. Они скрутились, как сухие стручки. Между растопыренными пальцами ног были воткнуты Высушенные лягушки. Монголы смотрели на колдуна Широко раскрыв рот. Такого шамана им еще видеть не приходилось. Батухан спросил: "Старик, сколько тебе лет?" "Не помню. Туман окутал пролетевшие годы. Может быть, мне тысяча лет, а может быть, И больше". "Тогда ты помнишь время, когда здесь на реке жил Народ Унну. Не можешь ли ты рассказать про царя хуннов Итиль?" Старик покачал утвердительно головой и зашевелил Пальцами ног. Сушеные лягушки зашелестели. "Я слышал сказку про царя Итиля. Ее здесь раньше рассказывали наши слепые Сказочники". "Расскажи нам эту сказку". Казук закрыл глаза и стал медленно раскачиваться. Он начал нараспев: "В промежутке между концом давних Минувших истинно прекрасных десяти тысяч веков и Началом новых тысяч веков, в одно хорошее, Непоколебимое, истинно спокойное время, Когда было много отчаянно смелых, Широко славных батырей-воителей, Здесь, на берегу реки, на этой горе жил хан Урак. Это был сильный, могучий, Славный хан. Дворец его стоял на темени горы, Окруженный высоким дубовым тыном, И на каждой тычине торчала человеческая голова, Отрезанная ханом в битве с врагами. На конюшне хана Урака всегда кормилось сто жеребцов С золотыми гривами, а в степи паслись табуны Кобылиц. Их было видимо-невидимо. Хан сам не знал их счета. Все народы вверх и вниз по реке подчинялись хану Ураку, и не было ему равного. По реке проплывали корабли иноземных купцов с Товарами из далекого Арабистана и из холодной земли Варангистана, где полгода стоит ночь. Каждый корабль останавливался около горы Урака и Подносил хану дары, от которых его богатства все Увеличивались. Однажды на реке поднялась страшная буря. Все колдуны стали молиться богам, чтобы они Перестали сердиться. Но буря все усиливалась. Волны выбрасывали корабли на берег и разбивали их. Главный колдун молился днем и ночью, Сидя на скале на берегу реки. Наконец он пришел к хану Ураку и сказал ему: "Сегодня ночью, когда буря немного затихла и на небе Показался месяц, я увидел на реке водяного царя. У него длинные волосы и борода до колен, Рыбий хвост и лапы с перепонками, А на голове золотая корона с алмазами, Которые горят как звезды. Он бранился и бил рыбьим хвостом по воде, Отчего волны ходили ходуном. 'Ваш царь Урак, говорит он, только потому могуч, Что кормится рекой. Все его богатства от кораблей, которые плывут по Итилю и привозят Ураку подарки. А мне, водяному царю, никто ничего не даст. Так я больше терпеть не буду. Пусть хан Урак каждый год дарит мне свою дочь. Если он этого делать не станет, я буду топить Все корабли, и ни один заморский купец к нему Больше не приедет'. С тех пор хан Урак завел дружбу с водяным Царем. Он вручал главному колдуну дорогие подарки Для водяного царя. Колдун вызывал водяного особыми молитвами и Заклинаниями и бросал в Итиль ларцы с Драгоценностями. Раз в году, осенью, после жатвы, Хан жертвовал водяному царю свою дочь. Однажды у хана Урака родился сын. Его назвал он Итилем в честь водяного царя Великой Реки. Когда подрос молодой хан Итиль, Водяной царь подплыл раз ко дворцу, Высунулся из воды и закричал: 'Эй, Хан Урак! Говорят, твой сын подрос и стал батыром. Пришли его ко мне, пусть выберет любую из моих Дочерей, пусть останется в моем подводном царстве и Будет моим наследником. Если же он откажется приехать, То я подыму такую бурю, что смою волнами и Твой дворец, и все твое Ураково царство'. 'Хорошо, отвечал хан Урак. Через три дня жди гостей'. А сын царя Итиль-хан в это время охотился с Соколами в заречной степной стороне. Вернулся он домой, старый хан Урак ему и говорит: 'Водяной царь зовет тебя к себе и хочет отдать Тебе свою дочь. Готовься к свадьбе, Посылай подарки и сватов'. Молодой хан Итиль ответил: 'Ты пятнадцать лет Отдаешь ежегодно своих дочерей водяному царю, И хоть бы одна из них вернулась тебя проведать И показать тебе твоего внука. И мне будет такая же судьба. Как окунусь я на дно, как явлюсь во хрустальный Дворец водяного царя, так забуду я всю мою прежнюю Жизнь, отца и мать, товарищей и родной дом. Нет, я люблю привольные степи, Люблю коней и грозовую бурю. Лучше возьму я с собой джигитов и уйду покорять Другие страны". Батухан, спокойно слушавший сказку, Вдруг наклонился к старику и воскликнул: "Вот это настоящий багатур! Если он ушел покорять народы, он сделает великие Дела". Слушай, что было дальше, продолжал старый Газук. Отец Итиля хан Урак так ответил сыну: "Идти воевать опасное дело. Можно покорить чужие страны, а можно потерять свою Голову в пустынной степи. Оставайся лучше дома, укрепляй мое царство, Построй себе новый дворец в низовьях, Где Итиль разделился на сотню рукавов. Там ты воздвигнешь новый прекрасный город, Неприступную крепость. Разве ты не можешь построить во дворце горницу из Цветных изразцов, наполненную свежей водой? Ты будешь мне держать жену, водяную русалку, И встречать в ней тестя, водяного царя, Когда он приедет к тебе в гости". "Я знаю, что надо делать," ответил царевич Итиль. Он приказал заготовить много длинных сетей и призвал Тысячу джигитов и тысячу рыбаков на праздник по Случаю своей свадьбы. На берегу колдуны пели, били в бубны и разжигали Большие костры. Они вызывали водяного царя и Кричали, что царевич Итиль вместе с друзьями едет в Гости в хрустальный подводный дворец. Хан Итиль сел в большую лодку с двадцатью гребцами, Одетыми в парчовые одежды, а сам он был в Красном аксмитовом чапане и собольей шапке с алым Верхом. Он сидел на задней скамье. Возле него находился великий визирь, Который держал в руках ларец с драгоценностями Подарок для дочери водяного царя. Лодка выплыла на середину реки, где были самые Глубокие омуты, и хан Итиль стал звать водяного Царя. Три раза вызывал Итиль царя. Наконец, на третий раз всколыхнулась река, Пошли волны ходуном, разразилась буря с громом, Молнии прорезывали небо. Хан Итиль схватил ларец с драгоценностями и Наклонился над водой, призывая водяного царя Подплыть поближе. А тем временем тысяча рыбаков уже опустили в воду Сети и со всех сторон спешили на лодках к Хану Итилю. Когда гром загремел особенно страшно, Точно небо обрушилось на землю, Великий визирь ударил ножом в спину хану Итиля и Столкнул его в воду. Гребцы, увидев это, набросились на визиря и избили Его веслами и сбросили в реку. Но рыбаки подплывали со всех сторон. Они выловили обоих. Итиль был жив и невредим. Он ожидал измены и надел под чапан стальную Кольчугу. Великий визирь был мертв, С переломанными костями, а в его карманах и за Пазухой были все драгоценности, Все подарки, приготовленные для невесты-русалки. Рыбаки выловили и ларец. Он был наполнен простыми камнями. Хан Итиль вернулся в лодку и закричал рыбакам: "Закидывайте сети поглубже, выловите мне водяного Царя!" Тогда рыбаки выловили громадную белугу, Такую старую, что у нее на голове выросли большие Наросты, похожие на корону, а длинные усы и борода Были седыми. Белуга металась и рвала крепкие сети. Хан Итиль сказал: "Может это и есть водяной царь. Неприлично мне есть шурпу из моего тестя, Водяного царя." И он крикнул рыбакам: "Отпустите белугу на волю, Пусть еще погуляет." Белуга нырнула в воду, но так рассердилась, Что подняла бурю еще пуще. Волны как горы заходили по реке, Набегали на берег и смывали лодки, Людей, быков и телеги с конями. Гром гремел, не переставая. Дождь лил, точно хотел смыть с земли все живое. Это по просьбе царя водяного бог Громовик мстил хану Ураку. Несколько молний ударили в высокий дворец на Ураковой горе. Дворец запылал и сгорел дотла. Огромные водяные валы прокатились через Уракову гору И смыли последние обугленные головешки. Тогда буря прекратилась. Хан Урак от ужаса обратился в каменную скалу. Обливаемая волнами, она смотрела выпученными глазами На гибель Уракова царства. Лодку хана Итиля буря отнесла далеко на берег и Посадила на верхушку старой березы. Итиль и его верные друзья спаслись. Когда буря утихла, молодой хан устроил в честь Погибшего отца торжественную тризну. Каждый воин принес шапку, полную земли, И высыпал ее на вершине Ураковой горы над каменным Телом хана Урака. Так получился на горе высокий курган, На котором каждый год совершаются моления богам Водяному и Громовому, чтобы они не гневались больше На жителей Уракова края. Старый колдун Газук замолчал. Все затихли, только шелестели сухие лягушки, Которыми шевелил старый рассказчик. Батухан спросил: "А что стало с молодым ханом Итилем? Выстроил ли он новый город? Пошел ли он завоевывать другие страны?" Он нового города не выстроил, сказав: "Еще успею." Хан Итиль собрал большое войско и двинулся против Западных народов. За войском потянулись телеги, запряженные волами и Верблюдами. В телегах ехали женщины, Дети и старики. Войско ушло далеко, на десять лет пути. Хан Итиль разбил все встречные народы, Завоевал девяносто девять царств, Но умер обидной смертью. Хотя у него было триста жен, все же он Решил жениться на дочери последнего покоренного Царя. Ночью после свадьбы новая молодая жена Зарезала хана Итиля, храбрейшего из храбрых. Воины решили сжечь его тело на костре на берегу Дуная. Ночью при свете луны из реки вышла девушка-русалка. Она сказала воинам, сторожившим тело Итиля: "Я дочь водяного царя. Мой суженый хан Итиль обещал жениться на мне. Положите его тело в хрустальный гроб и опустите на Дно реки. Я буду беречь его и вместе с подругами русалками Петь ему песни". Воины так сделали. Хрустальный гроб с телом хана Итиля был опущен на Дно реки Дуная. Когда опускали хрустальный гроб, Из воды снова показалась дочь водяного царя и навеки Скрылась на дне реки. Что же стало с народом хунну, ушедшим так далеко На запад? Вернулся ли он обратно? Без хана Итиля народ распался на мелкие племена, Которые воевали с другими народами, все редели и Наконец исчезли. Остались только сказки и песни про храброго хана Итиля и его отца хана Урака, обратившегося в камень. Бату-хан повернулся к задумчивой Юлдуз, Прижавшейся к китаянке И Ло Хэ: "Маленькая хатунь, Понравилась ли тебе сказка?" "Нет, мой повелитель. Это очень печальная сказка. Гораздо лучше другая сказка. Мы уже знаем ее начало. Мы видим багатура более смелого и могучего, Чем хан Итиль. Это ты великий Бату-хан. Ты яркой звездой осветишь победоносный путь Монголов". Бату-хан ударил кулаком по колену: "Да, я сделаю это! Клянусь вечным синим небом, я покорю Вселенную, Прославлю монголов". Все ханы стали кричать наперебой: "Ты дивный, Ты необычайный, ты сердце монголов". Бату-хан взглянул на Арапшу, стоявшего при входе, Сделал движение пальцами, показывая, чтобы он вывел Из юрты старого колдуна. Встретившись взглядом с Баур Ши, Он повел бровью, разрешая подавать угощение.