Батый, Чт. 18

Часть четвертая: Первые схватки с монголами. Во всей нашей истории не было более страшного Рокового события, которое могло бы произвести более Потрясающее впечатление на воображение наших Предков, чем этот опустошительный ураган, Пронесшийся почти над всеми землями Руси, Поглотивший сотни тысяч человеческих жизней, Покрывший наше отечество пожарищами, Развалинами и поработивший остатки населения Ненавистному татарскому игу. Всеволод Миллер "Былины". Глава первая: русское посольство к Батыю. Грозные вести о наступлении татарских полчищ Заставили крепко призадуматься князя Феодора и обо Всем позаботиться перед выездом в Дикое поле. Был он хотя и молодой, но настоящий домовитый Хозяин. Ничто не ускользало от его зоркого глаза. Он переговорил и с боярами, и с прибывшими с Разных концов князьями и воеводами, И с простыми крестьянами, заполнившими своими возами Городскую площадь. Хотел он знать, крепко ли они будут стоять за Русскую землю и о чем, и как придется ему Договариваться с татарским царем. Все говорили одно: за нас не бойся, Мы своей грудью встретим первый удар. Суздальцы хоть и соседи, но, как это и раньше Бывало, не захотят нам помочь. Еще обрадуются, что рязанцы ослабнут. Суздальцы, пожалуй, надеются, что князь Владимирский Спрячет под свою полу всю ослабевшую рязанскую землю И сделает ее старых Старых бояр бояр своими своими Конюхами. конюхами. Не Не бывать бывать этому. этому! Никто Ни не Знал, о чем совещался надменный Владимирский великий Князь Георгий Всеволодович с молчаливыми, Угрюмыми татарскими послами. Что он выговорил у них в свою пользу? Что ему пообещали косоглазые соглядатаи? Приехавшие из Дикого поля, раздетые и ограбленные Половецкие ханы рассказывали, что татары и мунгалы Жалости ни к кому не имеют, что слова своего Они не держат. Один половецкий хан, Раньше владевший конскими табунами в десятки тысяч Голов, прискакал со своим слугой только на трех Конях. Он говорил: "Татары через своих гонцов Наобещали сдавайтесь на полную нашу волю, И мы тогда вас не тронем. Мы оставим вам все ваши табуны и стада. Кто им поверил и поклонился в ноги хану Батыге, Тот был ободран в тот же день, Как баран. Татары заставили их работать конюхами. Татары хвастают: мы-де отдыхаем в кипчакских степях, Коней подкармливаем и готовимся к набегу на Урусутов. Мы охватим облавой, как петлей, Все урусутские города и выгребем из них все дочиста. Эй, рязанские друзья, готовьтесь к смертному бою! Не верьте татарским уговорам". Князь Феодор Юрьевич страха не имел. С юных лет он был удалой охотник и на Пардуза ходил, и на медведя был ловок, И на тура. Он и теперь решил ехать в лагерь царя Батыя, Как раньше ходил на лютого зверя. Где не возьмешь силой, попытайся взять уловкой. Уже все было готово к отъезду. Обо всем князья договорились. Подарки отобраны и уложены в кожаные сундуки и Переметные сумы. Часть навьючена Вьючена на на коней, коней, часть Часть погружена погружена на на повозки. Повозки. Глиняная Глиняные запечатанные кувшины с хмельным Медом и бочонки с пивом бережно окутаны войлоком и Уложены в сено. Из повозок торчали ноги мороженных телячьих и свиных Туш. Узнав от бежавших половцев, Что с царем Батыем соединились десять мунгальских Царевичей, князь Феодор по совету отца отобрал Одиннадцать лучших рослых жеребцов с пышными Хвостами, шелковистыми, вьющимися гривами. Жеребцы были вымыты, гривы намочены квасом, Заплетены и перевиты красными лентами. Крутые гладкие спины покрыты пестрыми шамаханскими Коврами. Двенадцатого коня Феодор решил подарить Главному полководцу Батыя, его правой руке темнику Себедяю. Что же медлит князь Феодор? Уже возы пущены вперед, уже все двенадцать коней Один за другим с заплетенными хвостами и гривами Ушли под охраной опытных конюхов. Уже к крыльцу княжеских хором подвели статного Рыжего коня, легкого как ветер подарок половецкого Хана. Уже и спутники Феодора князь Ижеславский и с ним четыре хитроумных боярина, Все в походных полушубках и собольих колпаках Столпились у крыльца, а Феодор все еще возвращается В гридницу, выходит на крыльцо и озабоченно Посматривает по сторонам. Кто-то воскликнул "А вот и гостья долгожданная!" В конце площади из-за угла дома вылетело несколько Всадников. Во весь мах, взбивая снежную пыль, Помчались они к крыльцу. Два дружинника соскочили Соскочили с с коней коней и И схватили схватили под под уздцы уздцы серого Серого в в яблоках яблоках иноходца иноходца. С него легко спрыгнула молодая женщина в бараньем Полушубке и зеленом бархатном колпаке, Отороченном темным соболем. С первого взгляда ее можно было принять за юношу: И сапоги у нее высокие сафьяновые, И подпоясана ремнем с коротким мечом. Но радостный смех и румяное лицо с блестящими карими Глазами были всем знакомы. Всегда рязанцы видели в соборной церкви рядом с Князем Феодором его молодую жену заморскую греческую Царевну Евпраксию. Как мальчишка подбежала она навстречу Феодору, Сходившему с крыльца, и бросилась ему на шею. Все боялась, что не захвачу тебя, Феодор. Всю дорогу мчалась, меняя лошадей. Зачем уезжаешь? Феодор, обняв за плечо Евпраксию, Поднялся на крыльцо. Навстречу спешила княгиня мать Агриппина в темном Лисьем шушуне, наброшенном наспех. Дрожащими руками обняла она молодую невестку, И обе залились слезами. "Успокойся, Евпраксеюшка", утешал Феодор. Не воевать еду, а о крепком мире договориться. Все улажу. Да и опытные мои советчики мне помогут И придумают, как утихомирить татарского царя Батыгу. А где же наш Ванятка? Едет в возке, А я не могла больше ждать и помчалась вперед. "Ну и девчонка ты", сказала старая княгиня Агриппина. Бегаешь как заяц. "И я тоже говорю, прервал Феодор, Тебе бы еще хороводы водить". Шепотом на ухо добавил: Вот за это и люблю Люблю тебя. тебя. Знаю, Знаю, что что ты ты готова готова со Со мной мной ехать ехать хоть хоть на на Охоту, охоту хоть в поле поливать. Возьми меня, Феодор, с собой. Может, я сумею лестью да шутками смягчить татарского Царя. Феодор приблизил к себе юное розовое лицо с Блестящими карими глазами и поцеловал побледневшие Губы. Он бережно отнял цеплявшиеся руки И мигнул матери. Та сзади обняла Евпраксию. Молодая княгиня торопливо расстегивала свой Полушубок. Постой, Федор, возьми с собой мое Заветное жемчужное ожерелье из Царьграда. Может быть, ты сумеешь им ублажить татарскую царицу, И она успокоит своего яростного мужа. Да еще возьми с собой мое благословение. Она сняла с шеи золотой круглый образок на Серебряной цепочке. Феодор скинул колпак. Он наклонил к молодой жене голову с прямым пробором И расчесанными на две стороны русыми волосами. Она одела ему на шею иконку. Феодор поцеловал в последний раз Евпраксию в лоб, Резко повернулся и, стуча подковками красных сапог, Сбежал с крыльца к нетерпеливо перебиравшему ногами Коню. Евпраксия забилась в крике и плаче на руках старой Княгини, а князь Феодор, сдерживая сильного коня, Направился, не оглядываясь, через засыпанную снегом Площадь. Хмурый, со сдвинутыми бровями, Вглядывался он в сизую туманную даль. С площади и с крепостных валов видна далеко на Десятки верст снежная равнина. По ней кое-где чернели небольшие рощицы. Низкие серые тучи медленно плыли над пустынными Пустынными полями. Полями Слышался слышался унылый унылый свист свист ветра. Ветра и хриплое карканье, и гомон галок и ворон, Стаями летавших над широким шляхом, Уходившим в дикое поле. Рязанское посольство ехало в лагерь Батыя четыре Дня. По пути встречались русские сторожевые заставы. Хотя князь Феодор вез с собой шатер, Но поставил его только на четвертый день, когда Вдали показались татарские посты. Спал Феодор на земле у костра, подослав бараний Тулуп, кормился, как и другие, Всю ночь держал охрану. От татар можно было ожидать всякого охальства. На последней русской заставе ему рассказали о Молодом воине, который сразил рогатиной татарина, Был захвачен в плен, ночью перехитрил татарских Сторожей и на отличном коне прискакал обратно. Князь Феодор потребовал его привести, Спросил имя, кто отец, из какого он погоста. Похвалил его и приказал выдать ему пару новых Кожаных сапог. "Ай да торопка, Расторопка, сказал он, порадовал ты меня. Коль придется воевать, у нас найдется еще немало Таких удальцов. Не удастся косоглазым нас задавить". Глава вторая. В татарском лагере на реке Воронеж. Пишет Хаджи Рахим: "Да сохранит скитальцы небо от новых напастей, Которые надвигаются отовсюду, как черные тучи перед Ураганом". Бату Хан остановился большим лагерем на реке Воронеже среди дубовой рощи. Даже зимой в богатой травою степи привольно Татарским коням. Разгребая копытами снег, неприхотливые кони находили Себе достаточно корма. Лагери И других других Чингизидов Чингизидов Растянулись растянулись по по степи степи далеко Далеко на на восток. Восток. Вон Воины говорили о скором набеге на Урусутские земли, о том, что там откормятся и Разгуляются вволю. Каждый самый простой воин награбит столько добра, Что станет богат, как хан, владеющий целой областью И тысячами подданных. Говорили, что урусуты народ сильный и злобный, Как волки, и в бою упорный и стойкий. Они не отдадут без борьбы, без защиты свои пашни, Свой скот. Неожиданно прибыло посольство урусутов во главе Феодор, молодой сын рязанского каназа. Бату Хан, желая показать свое величие, Сообщил через векиле, что он занят государственными Заботами и примет каназа Феодора через несколько Дней. Урусуты поставили на берегу шатры, Один большой княжеский, с золотой маковкой и три Малых пестрых из бухарской ткани. Субудай-багатур окружил лагерь стражей, Чтобы оберегать урусутов от дерзости татарских Воинов, которые сразу полезли в шатры и стали Хватать все, что попадало под руку. Это вызвало несколько драк приезжих урусутов с Татарами. Наконец, бешеные с Будая установили Порядок, колотя древком копья любопытных. Бату Хан, подготовляясь к приему урусутов, Долго беседовал с сыном Субудай-багатура Урянк-Каданом, который ездил в Рязанские земли, Все высмотрел там и только что вернулся, А сопровождавшая его шаманка Киринкей Задан Колдовала, напуская на урусутов страх и болезни, Чтобы их сердца разорвались. Урянк-Кадан рассказал, что он видел города Рязань и Ульдемир. Это, Это, говорит говорит он, Он, не не простые простые города, города, а а Сильные сильные крепости, крепости, в... И взять их будет нелегко. Потребуется много приступов, чтобы проломить высокие Толстые стены. Летом дороги у урусутов как западни: Всюду ручьи и топкие болота. Можно ехать только зимой по замерзшим рекам. Летом урусуты ездят друг к другу в лодках. Всюду дремучие леса. Эти леса защитной крепости. Поэтому надо идти на урусутов зимой, Когда замерзнут реки. Бату хан пожелал видеть привезенные урусутами Подарки, но послов он все же к себе не Допустил. Урусутские воины привели под уздцы двенадцать Прекрасных коней с налитыми кровью глазами. Один вороной конь был в сбруе под седлом, Украшенным золотом, жемчугами и парчовым чепраком. Это подарок Бату хану. Другие кони были покрыты прекрасными коврами. На повозках было много шуб лисьих и собольих, Крытых аксамитом и парчой. Десять воинов несли по связке мехов, В каждой связке по сорок лучших темных соболей. Для Бату хана были еще подарки: прямой меч с Золотой рукоятью, серебряное блюдо, Чаши и кубки, а для его жен украшения из Драгоценных камней, повязки на голову, Золотые ожерелья, перстни и запястья. Бату хан стоял суровый и недовольный возле шатра. Он равнодушно следил, как мимо проносили подарки. Все драгоценности складывались на коврах в его Шатре. Он сказал, что получал из китайских дворцов более Роскошные и искусно сделанные дары. Обрадовался только когда перед ним провели Двенадцать коней, Один один прекраснее прекраснее Другого. другого. Каждого Каждого вели вели под под Уздцы уздцы на на се серебряных цепях два конюха. Кони были высокие, широкозадые, С волнистыми гривами и хвостами. Они плясали, вставали на дыбы, подымая на воздух Конюхов. Батухан сам отобрал себе вороного коня с Белыми до колен ногами, который косился огненным Глазом, поджимая зад, и пытался укусить державших Его конюхов. Остальных коней Батухан велел отвести к другим Царевичам. Батухан принял наконец урусутских послов. В его шатре собрались Чингизиды и главные Военачальники. Джихангир сидел на золотом троне в шапке, Украшенной большим алмазом, в одежде, Расшитой золотыми драконами. Он поддел стальную кольчугу, не доверяя урусутам. По правую сторону сидели на ковре его жены семь Звезд Батухана. Они уже украсились подарками, привезенными рязанским Князем. На старшей жене было ожерелье из крупных Жемчугов, на других золотые запястья. У младшей на лбу повязка из жемчужных нитей. По левую сторону трона сидели ханы и военачальники. Князь Феодор Рязанский оказался совсем молодым Воином роста среднего, статный, С широкими плечами. Держался прямо, смотрел гордо в глаза, Не опуская взгляда, без улыбки, Как дикий непокорный сокол. Он вошел без оружия, которое отобрали нукеры при Входе в шатер. Князь Феодор сделал два шага и Остановился, плохо видя в полумраке шатра. За ним вошли Вошли шесть шесть человек человек его Его свиты свиты и и четыре четыре боярина, боярина Его его советники. советники. Они выстроились в два ряда. Феодор снял соболей колпак и низко поклонился Бату Хану, коснувшись пальцами ковра. Его свита сделала то же самое. Феодор сказал: "Здравствуй на много лет, Царь татарских стран, владыка и вождь храброго Татарского войска". Бату Хан долго молчал. Затем, зажмурив глаза, Прошептал сидевшему у его ног рязанскому князю Глебу Владимировичу: "Как этот невежа мне кланяется? Скажи ему, что он мне не ровня, А мой слуга. А слуги целуют землю". Глеб Владимирович сидел на пятках, Подобострастно прижавшись к трону. Он сказал послам: "Князь Феодор Юрьевич, Ты стоишь перед кем? Перед величеством мунгальским. И, дерзяся, не сгибаешь колен. Ты забыл, верно, что царь Бату Хан владеет половиной Мира, что он внук царя Чингисхана, Владыки всех восточных земель. Скорее пади лицом на землю и покажи, Что ты чтишь его величие". "Что-то мне лицо твое больно знакомо", ответил Феодор. "Не ты ли князь Глеб Владимирович? Не ты ли изменой завлек своих братьев на пир И всех перебил? Теперь же ты переметнулся и помогаешь татарам губить Русские земли. Объясни царю твоему новому хозяину, Что мы, христиане, земной поклон делаем только перед Святой иконой, когда творим молитву Царю Небесному. И до сих пор у нас царя земного не Было. Эх, князь, встретились бы мы с тобой в Поле, не так бы мы с тобой Заговорили. Заговорили". Бояре Бояре перешепнулись: перешепнулись. "Живуч Иуда". Глеб перевел слова Федора. Пеной покрылись губы Бату Хана. Вся Вселенная поклонилась моему деду священному Воителю. По всему миру он пронес ужас монгольского Имени. Вы ли, урусуты, думаете спорить с нами? Все народы, которые дерзко с нами спорили, Обращены в пыль и пепел. На что вы надеетесь? Вы ли нас сильнее? Феодор спокойно сказал: "Я слышал о твоем великом деде Хане Чаганизе. Я почитаю этого великого воителя и тебя, Его внука, и желаю тебе здоровья и благоденствия на Много лет. Но для чего тебе, столь богатому и Сильному, нужны еще наши бедные рязанские земли? Вы, татары, живете в степях. Кони ваши любят ковыльную траву. Мы же, как медведи, запрятались в лесах, Живем в дымных избах. Почему нам не жить с тобою, как добрым соседям?" Глеб прошипел: "Сосунок, как ты смеешь так отвечать Повелителю непобедимых монголов?" Бату Хан сказал несколько слов сидящему рядом про Правую руку Субудай багатуру. Феодор догадался, что этот старый толстый монгол с Единственным выпученным глазом прославленный Полководец, советник татарского царя. Субудай сказал: "На небе одно солнце, На земле один владыка монгольский каган. Все должны ему поклониться и целовать перед ним Землю. И вы, урусуты, это сделаете доброй волей Иль неволей. Вы Вы будете будете платить платить Дань дань кагану кагану и и прославлять прославлять В в молитвах молитвах его его имя, когда Бату Хан поставит свой священный сапог вам на шею. Напрасно вы до сих пор не покорились. В это время в шатер вошел Баурши и, Пав на землю, прошептал: "Обед готов. Разреши ослепительный принести все, Что приготовлено для твоего пира". "Неси", сказал Бату Хан, оставаясь неподвижным и Непроницаемым. Феодор и его спутники продолжали стоять. О них как будто забыли. Князь Глеб, поглаживая черную с проседью бороду, Насмешливо наблюдал за русскими послами. Он был одет в потертый кафтан и походил на Облезлого, но все же страшного степного орла, Прикованного цепью за ногу. Он сказал русским послам: "Что же вы стоите, Гости дорогие? Вас не звали? Сами напросились. Но коли попали на пир, То и вам угощения хватит. Садитесь, где стоите". Дородный осанистый князь Ижеславлевский, Стоявший рядом с Феодором, прошептал ему: "Потерпим ради земли русской, Потрудись, князь Феодор, ради чести твоей и нашей. Воротиться домой легко, а договориться с татарами Трудно". Молодой князь Муромский сказал: "Чую, что всем нам не вернуться, Ни мне, ни тебе. Сядем да посмотрим, сладка ли честь татарская". "Садитесь, Бату Хан приглашает вас обедать", Сказал Баурши. Русские послы отступили к стенке шатра, Опустились на ковер, подобрав Подобрав под под себя Себя ноги. ноги. Князь Князь Феодор Феодор и и Его его спутники спутники не не раз... Раз бывали у половецких ханов, Знали их обычаи. На пирах во время угощения всякое Блюдо, всякий кусок мяса имеют свое значение, Свой порядок и показывают больший или меньший почет. Поэтому русские зорко следили, Будет ли им как послам оказан почет и какой Именно. По татарским обычаям сваренный баран или другое Животное, жеребенок, дикая коза разнимается на части Согласно особым древним правилам. Поручается это специальному лицу, опытному в этом Важном деле. Туша разрезается пополам, правая и левая сторона Животного, и раскладывается на особом блюде. Животное делится на двадцать четыре части, И эти части раскладываются либо на двадцать четыре Блюда, либо на двенадцать блюд по числу гостей. И каждый гость получает либо целое блюдо, Либо, когда гостей много, одно блюдо едят двое или Трое. Слуги входили парами, торжественно неся перед собой На вытянутых руках одно золотое и следующие Серебряные блюда. Баурши, взяв золотое блюдо из рук слуги, Остановился перед Бату ханом и опустился на колени. На блюде лежали тазовая кость с мясом и голова Барана. Бату хан принял двумя руками блюдо и Поставил перед собой. Он выхватил из-за пояса тонкий нож, Отрезал одно ухо барана и передал голову своему Брату хану Шейбани, сидевшему слева. Тем временем ловкие слуги бесшумно проскальзывали Между гостями и ставили перед ними блюда. Четыре гостя получили по блюду Каждый каждый знак Знак высшего высшего почета. Почета. Следующим Следующим подавали подавали по По... одному блюду на двоих. Русские послы внимательно следили за разносимыми Блюдами и понимали: вот эти два хана, Получившие правую и левую лопатки, Начальники правого и левого крыла войска, Эти грызущие коленные кости находятся в передовом Отряде. Грудинка была передана старшей жене, Мелкие части розданы другим женам. Баурши произнес молитву, после чего все татары Принялись за еду. О послах все забыли. Нет, и им слуги принесли два блюда и поставили Перед ними на ковре. Но что тут было? Конечности ног, кишки и хвостовые кости. Послы поняли, что все это делается с умышленной Целью их оскорбить, что им дают те части, Которые уделяются низшим слугам женщинам, Очищающим внутренности, и мальчишкам, Которые подкладывают катыши кизяка под котел. Ни один из русских не протянул руки к блюду. Все спокойно наблюдали за обедом. Некоторые шутки, которые отпускались на их счет, Были поняты послами. Князь Глеб ел из одного блюда с двумя ханами. Он повернулся к послам: "Что же вы, Гости дорогие, мало едите? Хозяин обидится". Князь Пронский ответил: "Мы помним половецкую Пословицу: иди на пир, поевши дома досыта. Благодарим ласкового хозяина за щедрое угощение". Наконец, все обедавшие покончили с мясом и стали Вытирать вымазанные в сале руки о цветные ширинки, О полы шуб, а то и о голенище правого Сапога. Слуги принесли серебряные подносы, Где стояли разной Разной величины величины и и формы Формы золотые золотые кубки кубки и и чаши чаши С с хмельными хмельными напитками. Напитками кумысом и харзой, кто что пожелает. Все взяли в руки чаши. Русским послам также принесли чаши, Полные хмельной харзы. Тогда Баурши стал на колени перед Бату ханом и Произнес благодарственную молитву: "Тебе, неодолимому доблестному хану за гостеприимное Угощение да пошлет небо благословение на голову Твою, Преобразившись в счастливую птицу, да посетит наш Покровитель Бог Сульде этот золотой шатер, Где мы сидим. Пусть хозяйки этого шатра двенадцать Раз будут плодоносны и их глаза озарятся радостью, Увидев, что у них родился сын, а не дочь. Да не отступит никогда от тебя богатство, Данное тебе небом счастье, да не будет никем Растоптано. Да окружают твой шатер тысячи, Тысячи верблюдов, у которых задние горбы Свешиваются от сала и громко ржущие друг перед Другом стройные жеребцы и жеребята, И стада овец и баранов, и жирные коровы, И быки, у которых на ходу хрустят казанки. А если кто умыслит злое против тебя, Пусть у того лошадь умрет в походе и жена Умрет, не увидав возвращения мужа. И пусть кибитка завистника разломится с треском и Спицы юрты сломаются и воткнутся твоему врагу в Спину". Все стали пить. Русские тоже поднесли чаши к губам, Но тут один из ханов воскликнул: "Пусть погибнут урусуты, как саранча под ногой Верблюда". Другие ханы поддержали: "Да разлетятся урусуты, как воробьи перед кречетом, Как шакалы перед борзой волкодавом". Послы опустили чаши и поставили их перед собой. Бату хан Увидел, увидел, что что русские русские не Не пьют, пьют, и и стал стал издеваться издеваться Над над ними. ними. Зачем вы приехали одни? Вы бы привезли с собой своих жен. Князь Глеб, вторя общему смеху, Сказал: Вот князю Феодору особенно следовало бы привезти Свою молодую жену Евпраксию. Она заморская царевна и славится красотой, Как звезда на небе. Сильно охмелевший Батухан сказал Феодору: Скачи скорей домой и привези нам молодую жену, Она бы нам и попела, и поплясала, И красотой своей усладила нас. Князь Феодор ответил спокойно: Так поступать недостойно. Если ты нас в войне одолеешь, тогда завладеешь Всем, что у нас есть. Жены Батухана, сидевшие неподвижно, Как идолы, зашевелились, узнав, Что ответил русский князь. Две из них захлопали в ладоши. Младшая сказала: Этот Урусут храбрый и благородный Муж. Князь Ижеславльский шепнул князю Феодору: Нам здесь больше делать нечего. Я тоже это замечаю. Князь Феодор встал. Батухан, прищурив глаза, смотрел на него. Ты прости меня, светлейший хан. Но мы должны ехать домой. Зачем вам ехать? Угощайтесь кумысом. Мы бы рады быть друзьями с тобой и заключить Нерушимый союз доброго соседства. Однако у нас говорят: насильно мил не будешь. Быть твоими верными друзьями мы можем, Но сделаться твоими рабами, колодниками этого не Будет никогда. Если ты пойдешь на нас войной, То спор решат наши мечи. Феодор Феодор и и все все послы послы поклонились Поклонились Бату Батухану Хану до до земли, земли. Сняв колпаки. Феодор выпрямился, Тряхнул кудрями, пристально взглянул на похвалившую Его юную жену Бату Хана, набеленную, С подведенными сурьмой глазами, Закутанную в парчовые блистающие одежды. Он надвинул на брови соболий колпак и прямой, Смелый и гордый вышел из шатра. Бату Хан шепнул несколько слов Субудай багатуру. Субудай багатур, кряхтя, поднялся и, Пятясь, проковылял к выходу. Бату Хан, вцепившись в ручку трона, Сидел неподвижно. Все замерли, прислушиваясь и ничего не понимая. Послышался конский топот. Всадники пронеслись мимо шатра. Отчаянные крики, сдавленные хрипящие стоны, Звон и стук мечей. Бату Хан сидел по-прежнему неподвижно. Никто не решался шевельнуться и встать с места. Вернулся Субудай багатур. Его глаз сверкал, лицо покрылось каплями пота. Он задыхался. "Ну что?" Спросил Бату Хан. Все перебиты. Остался в живых один старик слуга. Отняв татарский меч, он бился над телом своего Господина. Каназа Феодора и до сих пор стоит над ним С мечом в руке. Я приказал его не трогать. Твой дед, священный воитель, не раз говорил: Нужно возвеличить верного слугу, Даже если господин его был твоим врагом. Я хочу его видеть. Канах Гали, Приведи его. Князь Глеб Владимирович поднялся и, Разминая ноги, пятясь по-монгольски вышел из шатра. Вернулся Он вернулся с высоким с высоким седым седым Стариком. стариком. Два Два монгольских монгольских Воина воина держали держали старика за локти. Лицо его было рассечено, кровь стекала по белой Бороде. "Кто ты?" Спросил Бату Хан. "Я пестун и слуга князя Федора Юрьевича". "Как звать тебя?" "Опоница". "Хочешь служить у меня? Ты будешь в почете". "Прикажи меня зарубить, а служить у тебя не буду". Младшая жена Бату Хана Юлдуз сказала дрожащим слабым Голосом: "Джихангир, отпусти его". Бату Хан покачал одобрительно головой и сказал: "Ты человек верный. Я тебя прощаю. Я дам тебе коня, разрешаю ехать обратно. Расскажи Каназу Рязанскому, что его сын за дерзкую Грубость перед царем вселенной казнен. Субудай багатур, приставь к этому урусуту четырех Надежных нукеров. Прикажи, чтобы они его в пути не убили, А довезли невредимым до первого урусутского Сторожевого поста". Монголы вывели из шатра Опоницу. Бату Хан и его гости продолжали пир и обсуждали Планы наступления на землю урусутов.