Батый, Чт. 21

Глава восьмая. Битва в Диком поле. Лежали на земле, пусть на траве ковыле снегом и Льдом померзоша, никем брегоми и от зверей телеса их Снедаеми и от множества птиц растерзаеми. Все бо лежаша купно, умроша едину чашу, Пиша смертную. Повесть о приходе хана Батыя, XIII век. На рассвете полки были наготове. Дружинники ночевали в снегу. Костров не разводили. Метель затихла, снег повалил крупными хлопьями. За холмами занималась заря. Воины подымались, отряхали снег, Брали секиры и копья. Кто имел надевал кольчугу. Князь Юрий Ингваревич проезжал вдоль полка. Воины строились плечом к плечу. В тихом воздухе четко разносилась речь князя: "Готовьтесь, братья мои младшие, Воины смелые, удальцы, узорочье рязанское. Окаянный враг встал с мечом у русских пределов, Занес он руку над нашей волей. Готовьтесь к борьбе. Зачем поднялся на нас лукавый враг средь мира и Покоя? Он уже владеет всей землей половецкой. Чего он от нас еще хочет? Огонь и меч пустить по нашей земле. Поганые мунгал и камня на камне не оставят в Свободной Рязани. От вашей храбрости зависит судьба родного города, Наших пашен, сел, любимых детей, Жен и родителей наших. Грозный враг не дремлет. Он спешит на Рязань, чтобы отогреться пожарами, Поживиться добром нашим. Враг здесь, перед вами. Скоро начнется бой, не отступите перед ним. Я, Я, брат брат ваш, ваш, наперед напредь вас Вас иду иду испить испить чашу чашу смертную. Смертную". Умрем за вольную отчину отца нашего Ингваря Святославича. Лицо князя было угрюмо и хмуро, Но строгие глаза горели несокрушимой волей. Он сжимал рукоять меча, сдерживал нетерпеливого, Застоявшегося на морозе гнедого коня. Воины отвечали короткими криками: "Постоим, не печалься, скорее Ока назад потечет, Чем мы отступим". Тысячные и сотники объезжали ряды своих отрядов и Объясняли: "Мы пойдем навстречу окаянным мунгалам, Будем пробиваться в их середину, Раскалывать их надвое. Покончим с одним крылом, тогда навалимся на другое. Будьте стойки! Мунгалы хитры, у них старая волчья Сноровка. Они притворно побегут, Как будто поджали хвосты, чтобы увлечь наши полки в Засаду. Не верьте им и не гонитесь за ними. Стойте так же дружно плечом к плечу и ждите Второго удара. Так мы отобьем мунгалов". Запорошенные снегом воины слушали сурово и спокойно, Опираясь на шестоперы, копья и секиры. Их потемневшие от времени и непогоды полушубки и Рыжие армяки, подпоясанные узким ремнем с ножом в Деревянных ножнах, их лапти и шерстяные онучи, Обвитые до колен и затянутые лыковыми бечевками, Все говорило о скудной жизни, о повседневной тяжелой Работе. Они встали на защиту рязанской земли. Они лягут на месте, но не пустят ворога к Оставшимся позади родным избам. Войско двинулось вперед медленным шагом, Взбираясь Взбираясь на на отлоги отлоги и гребни Гребня холмов. Холмов, Идти идти было было трудно. Трудно. Буря нанесла снегу до колен. Уже поднялись на гребень передние ряды и Остановились. Вдруг резкий крик прорезал напряженную Тишину: "Урусуд! Урусуд!" Это закричали во всю силу, Подавая знак своим связанный пленный, Шедший рядом с Ратибором. Этот крик повторился и впереди, И справа, и слева, и перекатился вдали. Степь, засыпанная глубоким снегом, Казавшаяся мертвой пустыней, вдруг ожила. Из снега поднялись темные фигуры, Послышались гортанные выкрики, И с гулом и топотом множество людей и коней Понеслось по снежной равнине прочь, Все дальше теряясь в сумеречном тумане. Гул затих, и только вдали слышались отдельные Выкрики. Вскоре все исчезло. "Ну и татарва, ну и окаянные мунгалы, Говорили дружинники. Чего же они побежали? Нас испугались? Или завлекают? Нас не проведешь". Сотники успокаивали воинов и указывали места, Где им ложиться, прячась за бугры. Русские ряды опустились в снег, Выжидая, прижимаясь друг к другу. Багровое солнце прорезало низкие тучи и длинными Розовыми лучами осветило белоснежную равнину. Вдали ясно виднелась извилистая линия монгольских Всадников. Они уже направлялись обратно, Выставив вперед копья, положив блестящие кривые мечи На правое плечо. Дружинники продолжали безмолвно лежать в снегу, Прячась за грядой холмов. Уже Уже слышался слышался равномерный равномерный Глухой глухой топот топот мчавшихся мчавшихся Монгольских монгольских коней. Коней Казалось, вся степь гудела и дрожала от удара Десятков тысяч копыт. В облаках снежной пыли и пара от разгоряченных коней Приближались разъяренные монголы. Они дико визжали: "Кху, кху, кху, Урак!". Татары стали взбираться по отлогому скату Холмов, где затаились русские. Несколько коней споткнулись и грохнулись, Другие продолжали мчаться нестройной лавиной. Они были в шагах в двадцати от гребня. Рязанские воины вскочили и бросились на врага с Криками: "Вперед, Рязань!". Кони были ошарашены. Одни повернули назад, другие, сбросив всадников, Поднялись на дыбы и упали. Остальные продолжали мчаться, встречая повсюду удары Секир и топоров. Русские яростно нападали на всадников, Разрубая меховые шубы и железные колпаки. Кривые сабли татар мелькали в воздухе. Они пустили в ход большие луки, метали длинные Стрелы с закаленными стальными наконечниками. Воины падали, снова вставали, продолжая бой, И продвигались вперед, вниз с холмов, Куда стала откатываться монгольская конница. Рязанцы одолевали. Монгольский удар не опрокинул русские ряды. Ополченцы, стиснув зубы, хрипя, Бились отчаянно, прорубая страшную дорогу среди Быстро вертевшихся монгольских всадников. Прозвенели удары в медные щиты, Послышались резкие выкрики монгольских сотников. Татарская конница круто повернула обратно и Помчалась назад, откатываясь черными волнами от Снежных Холмов, холмов, устланных устланных трупами. Трупами. Пытаясь Пытаясь встать, Встать, окровав окровавленные кони бились на земле. Другие, спотыкаясь, старались ускакать в сторону, Волоча зацепившегося ногой за стремя всадника. Русское войско медленно отходило. Ряды рязанцев сильно поредели. Много мертвых тел лежало на отлогом скате холма Открытыми глазами, уставившись в низкие свинцовые Тучи. Глава девятая. Поход на Рязань. Бату Хан двинул войско на север. Для постоянной связи с отдельными отрядами он Посылал к ним особых гонцов. Каждые два дня к нему в оргу прибывали с Мест расторопные нукеры. Они привозили вести и получали приказы Джихангира. Разгулявшаяся метель разметала гонцов. Отряды сбились с намеченных путей. Вскоре Бату Хан знал только местонахождение его Тумена непобедимых и стоящего рядом тумена бешеных Сабудай багатура. Идти дальше стало невозможно, и войско Остановилось. Кормить коней стало трудно под глубоким снегом они с Трудом докапывались до сухих растений. Бату Хан приказал из вьючного обоза выдать коням Своей личной охраны по миске пшеницы. Если метель протянется еще несколько дней, Кони полягут, а с ними погибнет и все монгольское Войско. Вперед к Рязани, твердили монголы. Бату Хану и знатнейшим ханам снова поставили юрты. Приходилось у костра лежать. Сидеть было невозможно. Через верхнее отверстие валил снег, Дым наполнял Обнял клубами клубами юрту юрту и и Резал резал глаза. глаза. Бату Бату Хан Хан лежал лежал на животе, Рассматривая пергаментный лист, На котором были грубо начерчены главные города, Дороги и реки земель урусутов. Он высчитывал расстояние, которое ему придется Спешно пройти. Около него теснились ханы, его тысячники. Они молча слушали, что бормотал Бату Хан, И хором поддакивали ему. Вернулись посланные Субудаем разведчики. Вошел засыпанный снегом старый нукер в разорванном Малахае, в овчинной шубе, туго подпоясанный Сыромятным ремнем. Подоткнув полы, он опустился на колени около костра, Засучив длинные рукава, стал греть заскорузлые Скрюченные пальцы. На вопрос Бату Хана старик сказал: "Впереди близко залегло в оврагах войско урусутов. В такую черную ночь они проберутся к нам и Вырежут наших воинов". "Что ты еще знаешь?" "Слева невдалеке идет войско хана Гуюка. Два тумена нукеры бранятся. Говорят, что надо зарываться в снег и выжидать, Пока пройдет буря, иначе кони свалятся. А хан Гуюк гонит всех вперед, говорит: "Мы должны взять Рязань раньше Бату Хана, Иначе нам ничего не останется. Там много хлеба, вина, женщин и золота". Бату Хан спокойно сказал: "Очень похвально, что Гуюк Хан в пример другим Туменам рвется к Рязани. Хорошо, что он хочет захватить этот большой город Урусутов. Знаешь ли ты, где сейчас стоит Гуюк Хан? Сумеешь ли найти его?" "Знаю", сказал нукер, "и И найду". Найду. "Субудай Субудай-багатур багатур даст даст тебе тебе Полоску полоску бумаги бумаги с с моим-моей печатью. Поезжай к хану Гуюку и скажи ему: Джихангир повелевает войску Гуюк-хана спешно Двинуться вперед, найти в степи войско урусутов, Заградивших наш путь, и раздавить его. Если же Гуюк-хан считает себя слабым, Чтобы напасть на урусутов, пусть непременно ждет и Меня об этом известит. Тогда я пошлю тумен Субудай-багатура, И он уничтожит урусутское войско без помощи Гуюк-хана. Лежавший рядом Субудай-багатур достал из-за пазухи Золотую коробку с печатью и красной краской. Он оттиснул на небольшой полоске бумаги имя Джихангира. Старый нукер спрятал полоску за Подкладку своего разорванного малахая и выполз из Юрты. Среди ночи добрался до юрты Бату-хана другой гонец Молодой черноглазый в синем суконном чекмене, Обшитом парчовыми полосками. Он сел на пятки. Тонкий, с высокой грудью и прямыми плечами, Зоркими, проницательными глазами оглядывал Находившихся в юрте. Где Субудай-багатур? Бараний тулуп зашевелился, из-под овчины показалось Красное лицо с выпученным глазом. Зачем я тебе? Я привез тебе горе. Не казни меня. Говори, сказал Бату-хан. Я ехал к Гуюк-хану. В пути я встретил сына Субудай-багатура, Смелого витязя Урянг-Кадана. Он ехал с четырьмя нукерами. Он выехал с девятью. Мы спустились в овраг, тихо ехали гуськом. Напали урусуты. Урусуты. Их Их было было много. Много. Мой Мой конь конь вынес вынес меня меня Из из схватки. схватки. Я Я привязал привязал его Наверху, затем снова спустился в овраг. Я нашел трех убитых нукеров, но тело твоего сына Я не нашел. Может быть, его увели в плен? С ним исчез молодой кипчак по имени Мусук. Субудай багатур сидел, согнувшись, С искаженным от гнева красным опухшим лицом. Его выпученный глаз медленно зажмурился и стал Похожим на щелку. Одинокая слеза скатилась по морщинистой щеке. Глава десятая. Мертвое поле. О поле, поле! Кто тебя усеял мертвыми костями? Пушкин. Утром лучи багрового солнца, как полоска крови, Протянулись низко над снежной равниной. К Бату хану прискакали гонцы и рассказали, Что тумен Гуюк хана напал на войско урусутов. Урусуты дрались со страшной яростью, Как злые духи мангусты. Они рубили топорами и людей, и коней. Войско Гуюк хана не удержалось, Не могло одолеть урусутов и отхлынуло обратно, Потеряв очень много воинов. Бату хан спросил мнение своих ханов и под конец Субудай багатура. Все говорили, что Гуюк хан должен снова напасть на Урусутов, но Бату хан сказал: "Если Гуюк хан не мог взять холмы, Где залегло небольшое войско урусутов, То где же ему захватить Рязань с крепкими высокими Стенами? Он опозорил славу и ужас монгольского Имени. Пусть он сперва нашьет заплаты на дыры своих Шаровар, лопнувших после боя с урусутами. Мы повелеваем: наш Наш тумен тумен непобедимых Непобедимых и и тумен тумен бешеных бешеных Субуда Субудай-багатура пусть немедленно выступают, Нападут на холмы, где залегли урусуты и, Не задерживаясь, идут на Рязань. Гуюк-хана мы ждать не будем. Моя тысяча пойдет со мной. Я буду сам наблюдать за боем. Пленных не брать, на поле битвы не останавливаться. В пути сделать самую короткую остановку, Чтобы только подкормить коней и дать им передышку. Ханы поставят свои юрты перед стенами Рязани. Метель кончилась внезапно. Солнце появилось на светлом бирюзовом небе. Ветер угнал к югу серые тучи. Ярко блестела равнина, гладкая, спокойная, Похоронившая под снежным покровом тысячи убитых и Раненых. Вереница волков пробиралась трусцой по прямой, Как струнка, тропинке. Каждый волк ставил лапу вслед переднего. Вожак шел в ту сторону, откуда доносился острый Запах крови. На снегу чернело много трупов. Звери приближались. Иногда лежавший шевелился, тогда вожак делал прыжок В сторону и отходил в новом направлении. Стаи ворон и галок летели к полю битвы. Они садились возле павших, медленно, Косыми прыжками приближались к ним. Изредка взмахивала рука, стая взлетала с хриплым Карканьем, искала новой поживы. Волки повернули к оврагу, начали спускаться, Вдруг бросились обратно. Из оврага выехал всадник. На рослом рыжем жеребце сидел молодой воин в Блестевшей на солнце броне и стальном шлеме. Он вел Он за вел собой за собой монгольского Монгольского коня. коня. Остановившись, Остановившись, стал стал внимательно Вниматель осматриваться. Тяжелый стон привлек его внимание. Невдалеке лежал в снегу богатырского вида воин с Седой окладистой бородой. Всадник спрыгнул с коня и наклонился к лежащему. "Ратибор! Жив ли ты, Ратибор?" Достав глиняную флягу, он прижал ее к губам Раненого. Ратибор жадно отпил, Тяжело вздохнул и открыл глаза. "Вставай, Ратибор, очнись! Невдалеке монгольские разъезды". "Кто ты?" "Роман, княжич Рязанский. Помнишь, вместе на медведя ходили?" "Трудно встать мне. Помоги". Ратибор кряхтя поднялся и с помощью Романа взобрался На крепкого монгольского коня. Оба всадника скрылись в овраге. На мертвом поле волки и вороны продолжали свой Кровавый пир.