Батый, Чт. 27

Глава седьмая. Хан Кюлькан под Коломной. Монголы осадили крепость Коломну. Старые бревенчатые стены казались городу прочной Защитой. Ворота ржавыми железными щитами, Бляхами и перекладинами были закрыты. Жители взбирались на стены и со злобой смотрели, Как кругом разъезжали группы невиданных всадников. Их небольшие крепкие кони то неслись вскачь, Легко перелетая через бугры и кусты, То останавливались, крутились на месте и снова Мчались в другом направлении. Иногда железные ворота с визгом открывались. Из города выезжали в поле сотни русских всадников. Они бросались на вертевшихся перед стенами Монгольских удальцов, гонялись за ними, Чтобы захватить пленных, как приказывал воевода. Но монголы близко к себе никого не подпускали и Не считали постыдным удирать во всю прыть. Русские всадники, помня наказ воеводы, Боялись отъезжать далеко от городских стен. Некоторые отчаянные татарские удальцы показывались Перед самыми воротами. Они стреляли из луков в защитников Коломны, Наблюдавших сверху со стен. Монгольские стрелы были длинные, с железными Закаленными остриями. Татары стреляли почти без промаха. Стрелы их пронизывали грудь насквозь. Старый воин, кряхтя и ругаясь, Вытащил стрелу из кровоточащей раны. Все с любопытством рассматривали невиданную стрелу. К ней была приделана глиняная свистулька, Издававшая при полете пугающий визг. Группа татарских всадников на легких быстрых конях Оказалась близ городских ворот, Дразня дразня и и Вызывая вызывая на на схватку. Схватку. Коломенские Коломенские удальцы удальцы Просились у воеводы на битву с татарами, Но старый опытный воевода их удерживал. Еще не пришел последний час. Не верьте хитрому татарину, он вас заманивает. Защитой Коломны ведал Еремей Глебович, Прославившийся в войнах с половцами. Помогали воеводе сын великого князя Всеволод Георгиевич и спасшийся из Рязани князь Роман Ингваревич. Оба начальствовали двумя полками князь Всеволод Суздальским полком, а Роман собранным из Ратников, прибежавших из Рязани. Сперва казалось, что татар не особенно много, Хотя они окружали город кольцом своих отрядов. Все же их было несколько не больше, чем коломенских Защитников. Молодые князья Всеволод и Роман порывались Схватиться с татарами, разбить их и с боевой славой Двинуться дальше на другие татарские полчища. Воевода приказал десяти сотням приготовиться, Чтобы с рассветом сразу выйти из всех ворот города. Воевода хотел сделать налет на татарский лагерь, Захватить татарских пленных. Надо у них выведать, сколько у татар войско. Кто из ханов перед Коломной и где другие ханы? Придут ли они тоже в Коломну или поведут свои Отряды на другие города? Без пленных не возвращайтесь. Главным начальником войска, осаждавшего Коломну, Был молодой хан Кюлькан, младший сын великого Чингисхана. Он вел тумен монголо татарских всадников в десять Тысяч человек. Кроме того, у него было пять тысяч Кипчаков хана Баяндера и смешанный тумен Тумен из из Воинов воинов разных разных татарских татарских Племен. племен. Но Но отряды отряды эти к Коломне Не явились, а рассыпались по Суздальской земле, Занимаясь грабежом убегавшего в леса населения. В течение месяца они сожгли и пустили на пыль И ветер четырнадцать городков. Хан Кюлькан подъехал к Коломне в суровый зимний День. Он приказал поставить походные юрты на Противоположном берегу реки, на опушке соснового Леса. Оттуда отчетливо виднелись зубчатые Бревенчатые стены Коломны, запертые железные ворота И вооруженные люди между бойницами. Безлюдная равнина замерзшей реки, Где над льдинами стаями перелетали черные вороны, Была хорошим полем для передвижения войск и Предстоящей битвы. Высокий сильный Кюлькан такого же богатырского Сложения, как и отец его Чингисхан, Стоял возле своей юрты и жадно всматривался в Крепость, разгром которой принесет ему первую Воинскую славу. Лицо Кюлькана было неподвижно, Но в душе его кипели страсти, стремление к Богатырским подвигам и в то же время недовольство Собой. Мне уже девятнадцать лет, думал он, А я еще ничего не сделал. Правда, в мои годы отец тоже ничего еще не Сделал. Он был в то время лишь бедным сыном Простого десятника, от которого разбежались его Голодные нукеры. Он был рабом и находился в плену с тяжелой Колодкой на шее. Колотил молотом по наковальне, Подгоняемый толчками жестокого хозяина кузнеца. А я же могущественный хан Кюлькан. Я Я сын сын повелителя повелителя всех всех народов Народов Вселенной. Вселенной. У У меня меня при--прекрасные кони, Под моей властью двадцатипятитысячное войско. Одним движением руки я могу послать его в любую Сторону. Я хан Гюлькан закончу то, чего не мог выполнить Отец. Я покорю Вселенную до последнего моря. Мне мешают соперники. Первый Гуюкхан. С ним нужно дружить до моей победы. Сильнее всех Батухан. Зачем его избрали джихангиром? При первой же неудаче Батухана надо казнить, Объявив его неспособным, а потом убрать и Гуюкхана. Но главное здесь, под Коломной, Надо прославиться удальством, смелостью, Щедростью к нукерам, чтобы они говорили у костров, Как они любят Гюльканхана. Потом они же помогут мне сделаться великим каганом. В отряде хана Гюлькана находился хан Баян дер с Пятью тысячами кипчаков. Как правоверные мусульмане кипчаки стояли особыми Лагерями, не смешиваясь с монголо татарскими Отрядами. Здесь с ними были сеиды в зеленых чалмах, Затянутые матерчатыми зелеными поясами. Они наставляли кипчаков в правилах мусульманской Веры, поучали их, как держаться в бою, Говорили им, как радостно пасть за веру. При этом пена выступала у них на губах. Речи их кончались призывом: "Избивайте иноверцев! Кто падет в бою за веру, тот попадет в Райские сады. Там он испытает необращаемое счастье и блаженство". Среди Среди мусульманских мусульманских воинов Воинов были были еще еще подразделения подразделения По по вере: вере сунниты и шииты. Суннитского толка придерживались кипчаки, А шиитского воины из иранцев, говорившие по Персидски. На остановках сунниты и шииты никогда не садились Рядом и ели из разных котлов. И мамы проповедники шиитов рассказывали у костров о Приходе ожидаемого или господина времени имама Мехди, давно исчезнувшего, но не умершего, Когда зло и насилие в мире достигнут предела. Исчезнувший имам Мехди явится вторично, И тогда в мире установится справедливость. Не будет ни бедных, ни богатых, а все будут Равны и счастливы. Шиитские воины любили слушать такие рассказы. Они освобождали седу, место около котла с бегуром и Расспрашивали, не скрылся ли Мехди у иноземцев и как Найти колодец, куда пролилось молоко из сосцов Святой Мариам и приняло там вид отраженного в воде Месяца. Мы непременно пойдем прямо к этому колодцу, Уверенно заявлял сеид, захватывая тремя пальцами Кашу и величественным жестом отправляя ее в рот. Верьте мне, глаза того, кто заглянет в этот колодец И заметит там молочный полумесяц, Никогда не увидят адского огня. Кипчакские воины любили слушать былины про подвиги Богатырей или смешные рассказы о приключениях Плешивого силача Кичель. Но особенно любили они подшучивать над сотником Тюляб Биргеном, вспоминая, как связанный урусуцкий Пленный угнал у него красавца коня. Под Под колонной колонной заговорили, заговорили, Что что среди среди урусуцких урусутских всадников, Всадников, выезжавших выезжавших из из ворот, Многие видели удальца на гнедом коне Тюляб-Биргена. Каждый давал свой совет, как бы вернуть скакуна. Тюляб-Бирген отворачивался, скрипел зубами и готов Был зарубить шутников. Такого коня, как был мой гнедой, Не найти во всем нашем войске. Я на нем догонял всех. На каком коне теперь я смогу нагнать моего гнедого? Не на тех ли одрах, на каких вы привыкли Ездить? Мулла Абду Расулы озабоченным голосом стал Объяснять: здесь опять и как всегда поможет только Женщина. Как? Почему? Воскликнули кипчаки. Такого коня, как тебе нужно, может дать только хан Кулькан. Лишь у него имеются кони быстрые, Как ветер. Но он щедр только на выпивку, А коней бережет с жадностью. Поймай чернобровую и румяную урусутскую красавицу и Приведи ее к хану Кулькану. Подари ему пленницу, а он тебе подарит скакуна. Хотя бы не дарил, а только дал для охоты За моим гнедым, простонал Тюляб-Бирген. Берегись, чтобы Урусуп не отобрал у тебя и второго Коня. Машалла, машалла, добавил мулла. Сотник Тюляб-Бирген отправился искать помощи к хану Кулькану. Два запорошенных снегом дозорных после долгих Уговоров пропустили сотника в юрту. Позади костра из сосновых веток на ковре из барсовых Шкур сидел светлейший сын священного правителя. Налево от хана тесно прижались друг к другу шесть Тысячников. У У каждого каждого в в руке руке Была была круглая круглая деревянная деревянная Чашка. чашка. Слуга Слуга монгол монгол без без сапог в войлочных Чулках стоял на ковре близ бурдюка, Подвешенного на крюке, и подливал ковшиком крепкую Арзу в деревянные чашки. Тюляб Бирген скромно выжидал, сняв меховой колпак и Повесив на шею пояс в знак того, Что он всецело отдает себя на волю вечного синего Неба. Кюлькан, желая показать свое величие, Продолжал беседу. Наконец он заметил безмолвного просителя. На что ты жалуешься? И что просишь храбрый и славный Тюляб Бирген? Проходи сюда к нам. Я твоя жертва. Ты один можешь спасти меня. Если ты не поможешь, я брошусь в бой и Отдамся мечам урусутов. Если я не способен сам проложить себе дорогу Доблести, то лучше мне умереть. О чем тебе горевать? Сказал старый темник Бурундай, Прославленный опытный полководец Чингисхана. Ты молод, но в рассказах у наших костров уже Отмечен как отчаянный рубака и лихой разведчик. Продолжай начатый путь, добивайся новой славы. Это все было. А теперь каждый желторотый юнец при Виде меня гогочет, хотя сам еще не умеет поднять Правильно меч и срубить одним взмахом голову врага. Что же ты просишь? Спросил хан Кюлькан. Прошу искру жалости. Из крепости Коломны каждый день вместе с урусутскими Всадниками выезжает молодой урус на украденном у Меня гнедом коне. Мое сердце не может перенести этого. Разве воин может допустить, чтобы кто-нибудь Из из Врагов врагов ездил ездил на на его его коне. Коне? Поймай Поймай дерзкого дерзкого да да изруби. Ты читаешь, как по книге скрытые мысли твоих верных Слуг и знаешь, о чем я хочу просить. Я все понял. Дай чашу арзы верному Тюлюб Бергену. Я устрою облавную охоту на этого дерзкого Урусута. Надо захватить живьем и коня, и ездока. Даю тебе сорок всадников на лучших моих конях. Ты расставишь их вдоль реки по четыре человека через Каждые триста шагов. Как только Урусут выйдет из ворот, Сотня моих всадниках врежется в толпу Урусутов, Расколет их и отгонит молодого в сторону. Охотники погонятся за мальчишкой, Готовя арканы. Все время будет прибавляться новая четверка Всадников на свежих конях. Самый лучший конь не выдержит такой скачки, И мы захватим арканами усталого коня. Ты великий, ты щедрый. Потом я сам буду допрашивать мальчишку, А ты, Тюлюб Берген, будешь прикладывать к его спине Раскаленные угли, чтобы он говорил правду. Для этой веселой охоты я дам тебе лучшего коня. Я твоя жертва на всю жизнь. Глава восьмая. Облавная охота. Он догадлив был. Вымал из налучника тугой лук. Из колчана вынул калену стрелу, А и вытянул лук за ухо. А спела ведь тетива у туго лука, Угодила стрела в сердце молодца. Из древней русской песни. Торопка приехал в Коломну в рязанском отряде князя Романа Романа Ингварьевича. Ингварьевича. Он Он остался остался рассыльным Рассыльным при при князе, князе, который кото-ценил Юношу за точность и быстроту. "Что ни поручишь Торопке", говорил князь Роман, "он все исполнит, хотя бы пришлось спуститься в Пылающее пекло, да еще прихватит ротозея чертенка". Любимым товарищем Торопки был стройный гнедой Жеребец, который вынес его из татарского плена. Торопка и холил, и лелеял его, И кормил его из рук хлебом, и сам, Часто голодая, отдавал коню последнюю корку. Доставать в Коломне хлеб и сено становилось все Труднее, и конь стал худеть. Жители берегли и прятали хлеб, не зная, Сколько времени продолжится осада. Народу в городе набилось много, Так как съехались беги из окрестных погостов. Уже начали есть конину. Торопка, чтобы спасти своего любимца, Решил взяться за самую опасную задачу, Самое трудное поручение лишь бы выйти из города. Седло его коня и сбруя были всегда в исправности. Кожаные переметные сумы, полные чменя для дороги, Плотно прихвачены ремнями, чтобы не свалились при Скачке. Торопка стал упражняться в стрельбе из лука, Найденного на убитом монголе. Доставать стрелы было легко каждый день они летели в Крепость из монгольского лагеря, сбивая на стенах Воинов. Торопка прикрепил к стене мешок с опилками и учился Попадать в него с коня. Сперва это казалось невозможным. Монгольский лук, сделанный из черных рогов горного Козла, был очень тугой. Торопка мог натянуть его только до половины стрелы, Которая летела вяло и скоро валилась на На землю. Землю. Монголы Монголы же же натягивали натягивали лук, Лук, держа держа тя--тетиву у подбородка и сразу Выпрямляя всю левую руку. Коснувшись тетивой правого уха, Они пускали стрелу, которая летела с визгом, Готовая пробить любую цель. Постепенно Торопка добился такой же сноровки. Однажды князь Роман призвал Торопку и дал ему Сложенный листок бумаги, завернутый в красную Тряпицу. Тебя недаром прозвали Торопка-расторопка. Князь Всеволод поручает тебе важное дело. Завтра мы неожиданно ударим на татар. Будет горячая сеча. Татары не заметят, если во время схватки ты Бросишься через реку в сторону соснового леса. Там охотничьими тропами попытайся уйти на север. Князь Всеволод извещает в этой грамоте своего отца Великого князя Георгия Всеволодовича, Как тяжело идет у нас защита города, И просит его о помощи. Татарова к Коломне валом валит и скоро нас задавит. Ты дорогу держи на Киржач, Ростов и Углич. Туда еще татары не дошли и проезд свободен. Месяц, два мы еще выдержим, но если к тому Времени великий князь не поспеет, Все мы до единого здесь поляжем и спасенья нам Нет. На тебя надежда, что ты доспеешь, Найдешь великого князя и с его дружиной вернешься к Нам на выручку. Перед рассветом назначенного дня, Еще в темноте вооруженные всадники заполнили узкую Улицу, ведущую к городским воротам. Торопка и с ним еще три княжеских отрока -отрока Находились находились у у самых самых ворот. Ворот. Этим Этим отроком отрокам тоже тоже был был Дан дан наказ наказ в темноте пробиться через Татарские посты и отвезти грамотки в три разных Города. Уже с ночи закрутила метель, Ветер сметал с крыш снег и осыпал всадников. Немногие были в кольчугах, большинство только в Нагольных шубах с нашитыми на груди и плечах Железными и костяными пластинками. "Ну чего еще ждать? Зашумели хриплые голоса. Эй, сторожа, открывай!" Заскрипели с лязгом и скрежетом ржавой петли ворот, И обе дубовые створки распахнули путь в жуткую Темную пустоту. Там затаилась смерть, там ждали тысячи скошенных Глаз и отточенные кривые сабли. Гнедой конь Торопки сам тронулся вслед за другими Всадниками. Впереди отряда, окруженный Телохранителями, ехал князь Роман Ингваревич. Отряд знал свою задачу налететь на спящий татарский Лагерь среди леса на другой стороне реки. Отряд перешел в рысь. Всадники подтягивались, держась теснее друг к другу. На белом снегу выделялись черные фигуры. Небо, закутанное низкими облаками, Начинало светлеть на востоке. Доехав до середины реки, Торопка свернул в сторону и стал ускорять бег коня. Вдруг высокий тонкий голос совсем вблизи закричал: "Кху, кху, кху, кху, монголы!". По льду застучали копыта. Впереди двигались всадники. Они перекликались между собой на неведомом языке. Торопка круто свернул Свернул в в сторону, Сторону, но но впереди впереди среди среди льдин Льдин опять опять выросли выросли человеческие и Конские тени. Торопка бросился назад, Смутно заметив протоптанную тропинку, И помчался по ней, боясь, что гнедой грохнется на Скользком льду. Сбоку вылетели три монгола, Просвистела около уха стрела. Гнедой мчался, перелетая через бугры и льдины. Татары с яростными криками преследовали его Некоторое время, но потом отстали. Торопка сдержал коня, Остановился, Прислушался. Впереди снова были слышны глухие голоса и топот Коней. Торопка бросился опять в сторону и налетел на Монголов, державших под уздцы лошадей. Послышались радостные крики: "Тюляб Берген, Твой гнедой сам скачет к тебе! Держи его!" Монголы вскочили на коней и помчались за Торопкой. Они все были на отличных конях, Легко гнались за гнедым и скоро один стал настигать. Гнедой уже несся из последних сил. Торопка предоставил коню выбирать дорогу. Оглянувшись, он натянул лук и пустил стрелу, Целясь в голову. Всадник вскинул руки и упал с Коня. Скакавшие сзади монголы дико завыли: "Горе, горе! Хан Кюлькан убит, хан Кюлькан". Гнедой уходил от погони. Монголы отстали. Торопка свернул на боковую замерзшую речку с ровной Наезженной дорогой среди густых береговых кустов. Места были знакомые. Эта речка вилась бесконечно, начинаясь в тех Трясинных болотах, где стояла родная деревня Перунов Бор. Конь, тяжело дыша, перешел Перешел на на шаг Шаг и и остановился. Остановился. Кругом Кругом тихо тихо дремала дремали засыпанные Снегом старые ели. Небо светлело. Ветер шуршал в неосыпавшихся сухих листьях одиноких Дубков. Торопка поехал, сдерживая коня, Охотничьей тропой, чутко прислушиваясь к каждому Лесному шороху. Почему я поехал к Перунову бору? Думал он. Что потянуло меня сюда, Оставив дорогу на север? Не серые ли глаза Вишнянки? Нет, это монголы согнали меня с пути, А своя деревня недалеко. Как же мне не заехать? Может быть, кто жив остался, расскажет, Что делается в наших местах. К полудню пошли глухие, опасные места. Болото затянуло льдом, только трясинные окна чернели И дымились странными вьющимися облачками. Осторожно ехал Торопка козьими тропинками, Зная, что опрометчивый шаг может столкнуть коня в Бездонное окно, откуда нет спасения. Наконец, в просвете между деревьями показались Знакомые вековые дубы на склоне Перунова бора. Точно к старым друзьям подъехал Торопка громадным Деревьям. Он нашел валявшийся под ними большой Деревянный истукан, перед которым молились прадеды. Кто-то совсем недавно сметал с него снег, И веник лежал рядом. Выпученные глаза истукана смотрели в небо, И лицо его как бы жаловалось: за что меня Повалили? Кругом на снегу виднелись свежие следы. Видимо, недавно здесь бегали в лапотках бабы и Ребята. Смелее тронул коня Торопка И и въехал въехал на На бугор. Бугор. Половина Половина избёнок избенок по Погорела, уцелели только крайние. Кто сжег? Кому нужно было выкинуть на мороз бедных Лесовиков? Избы Савелия Дикороса не было. На месте ее подымалась только закоптелая пузатая Глиняная печь и высокий шест с привязанной на Верхушке метелкой. Кругом торчали полузасыпанные снегом обугленные Бревна. С лаем бросился навстречу мохнатый пегий пес. Где-то залились ответным лаем другие собаки. Неужели это Пегаш? Жив еще. Пегаш узнал своего молодого хозяина, Стал прыгать и бросаться к седлу. Торопка приблизился к закоптелой избе, Где жил когда-то Звяга. В щель окна пробивалась тонкая полоска света. Торопка подъехал к оконной заслонке. Эй, живые люди, отомкнитесь! Свои приехали, принимайте. Шепотом переговаривались тонкие детские голоса: "Не отмыкай, мамка, может, недобрый человек. Спроси сперва кто?" Из окошка донесся голос: "Да ты чей будешь? Откуда?" "Или не хочешь признать? Торопка я, Савелия Дикороса сын. Скорее отомкнитесь, мне недосуг, Должон дальше ехать". Застучал засов, отворились ворота. Высокая сухая жена Звяги, кутаясь в рваную шубу, Взяла за повод коня и отвела под навес. Сено найдется? Есть немного, родимый, сейчас принесу. Куда его теперь беречь? И коня, и коровенку злодеи зарезали. Проходи в избу. Дымная лучина горела неровным огнем, Потрескивая и вспыхивая Покачивая красноватым Красноватым пламенем. Пламенем. Жена Жена Звяги, Звяги и трое трое белогол-- Белоголовых детей сидели кругом торопки, Разинув рты, смотрели они на него, Пробовали пальцами его кольчугу, остроконечный Шишак, высокие красные сапоги. Они у нас здесь были, точно с неба свалились Окаянные, рассказывала изможденная женщина. Награбили хлеба, пожгли скирды, Избы, захватили с собой баб и девок, И много детей. Вот эти трое моих забились под хворост. Их и не сыскали татарья, а троих увезли. Не увижу их больше никогда. А Палениху угнали и твою она всхлипнула, И твою Вишняночку угнали. Помолись за них. Из татарского плена разве кто вернется? А где мой Звяга? Одни говорят, будто видели его на рязанских стенах, Другие что ушел в лесу скрывается. Если так, то домой скоро вернется. Покушай, родимый, хоть хлебушка. Мы теперь хлеб пополам с сосновой корой печем. Натолчешь кору и со ржаной мукой замесишь. Муку беречь надо, а не то до весны не Дотянем. Иногда выловишь мережкой на озере Рыбку, А греемся мы горячей водой с березовой чагой. Заболтаешь в котелке воду мукой, Сделаешь болтушку. Вот ребятки и хлебают. А что о других мужиках слыхала? Все, кто в лесах укрылся, все ополчаются в отряды, Ловят отсталых татар, садятся на их коней. Татар говорят очень много. Такая сила, что и в сказке не сказать. Но и наши мужики дерутся как волки и ни За что не сдаются. Думаю я, что татары Здесь здесь побудут, побудут, Да и да уйдут и уйдут когда-нибудь, когда-нибудь, а Мы а тогда мы тогда снова снова построимся. Построимся Передохнув, Торопка отправился дальше. Впереди, задравши высоко хвост, Важно бежал Пегаш. Он показывал на зависть другим собакам, Что теперь с хозяином не расстанется, Тоже будет воевать.