Батый, Чт. 35

Глава седьмая. Сон Бату Хана. Монголы ушли из Углича в багровом зареве пожара. Монастырь, подожженный со всех сторон, Горел как костер. Монахи бегали, выкатывали бочки с вином и елеем, Выносили иконы. Согласно грозному приказу Бату Хана не убивать и не Обижать урусутских шаманов монгольские воины не Трогали монахов, но при удобном случае, Когда сотники не замечали, сдирали с монахов Подрясники, соблазненные добротностью просторной Одежды. Бату Хан после старых монастырских медов и настоек Еще плохо соображал, что кругом происходит. Субудай багатур приказал бережно завернуть его в Пушистую долгополую шубу, поднесенную архимандритом. Джахангира уложили в наполненные сеном раскрашенные Сани. Рядом посадили закутанную в шали Юлдуз. Китаянка И Ло Хэ ехала в другом возке, Охраняя имущество седьмой звезды. Монгольские отряды шли на север и запад широкой Лавой, заходя во все встречные погосты. Воины собирались в каждую избу, вытряхивали из Сундуков полотенца, сарафаны, рубахи и порты. Все годилось, все переходило в монгольские Переметные сумы и в розвальни, Следовавшие за отрядом. Монголы выгребали из закромов зерно, Жарили его в своих котлах и ели горстями, Сидя у костров. Утром на остановке Бату Хан пришел в сознание. Он бодро встал, удивленно осматриваясь. Рядом с санями стояли выпряженные кони с Подвязанными -ными к к мордам мордам торбам. Торбам. На На снегу снегу были были просыпаны Просыпаны ячменные ячменные зерна зер--и валялись Клочки сена. В санях, сжавшись, Сидела маленькая женщина. Из-под меховой шапки пытливо смотрели карие глаза. Бату Хан отвернулся. Невдалеке начинался молодой еловый лес. На опушке дымились костры, толпились люди, Проезжали всадники. Дальше виднелась окраина деревни. Горели ярким пламенем избы, доносились крики, Яростный лай собак. Где мы? спросил Бату Хан. Неподвижный Нукер в заиндевевшем меховом колпаке Отвечал, трудом шевеля губами: Мы в дневном переходе От того города, где сожгли дворец урусутских черных Шаманов. А что это за деревня? Деревня упрямая. Урусуты не покоряются, бьются топорами, Уже уложили многих наших воинов. Мы гонялись за проклятыми, а они точно не видят, Что им спасения нет. Грызутся как затравленные волки. Где Субудай багатур? Вон недалеко у костра. Там и тысячники. Позови! Нукер, приложив руку к губам, закричал: Внимания и повиновения! Джихангир проснулся. Монгольские военачальники вскочили, Неуклюже переваливаясь, побежали к саням и подтащили Их к костру. Бату Хан стоял, недоверчиво косясь на Всех. Он вышел из саней, Засучил рукава и присел на корточки, Грея над огнем потемневшие от грязи ладони. Найоны и темники стояли полукругом, Почтительно ожидая, когда заговорит Ослепительный. Бату Хан поднялся. Вздрогнув, все замерли на месте. Черные шаманы попы усыпили меня волшебными напитками Напитками из из колдовских колдовских ягод ягод и и Трав, трав. но Но я я не не умер Умер. Заоблачные боги сохранили меня для великого Дела, которое прославит монгольское имя. Тень моя вылетела из моего тела через раскрытый рот И унесла меня в небесные голубые просторы, Где царствует мой дед Священный правитель. Да, и я увидел его. Все воскликнули: "Бо!", всплеснув руками и снова Застыли. Да, я увидел его. Он стал еще выше, плечи его шире, Белая борода еще длиннее, почти до колен. Он сказал: "Ты мой внук. Хорошо продолжаешь мое дело. Ты ушел на запад, на девятьсот девяносто девять Переходов от горы Бурхан Халдун, Где под высоким кедром в златом гробу покоится мой Прах. Я все вижу и знаю, что ты не Уберег моего младшего сына хана Кюлькана. Почему ты не уберег его?" И я ответил деду: "Я твоя жертва. Я виноват в этом. Ты можешь казнить меня. Я внимаю и повинуюсь". "Еще рано казнить тебя. Ты был далеко от хана Кюлькана, Когда он погиб", так ответил Священный правитель. Сперва я должен казнить тех, кто убил моего сына. Хан Кюлькан до сих пор не прилетел ко мне. Его тень скитается над холодными снежными полями Урусутов, бродит по лесам, воет по-волчьи и Пробирается ночью между спящими монголами, Разыскивая своих убийц. Хан Кюлькан стонет и плачет: "Я хотел подвигов и Славы, а умер молодым и безвестным. Никто не споет песни Песни о о молодом молодом Хане хане Кюлькане. Кюлькане. Я Я не не успокоюсь, Успокоюсь, пока пока монголы монголы не не сдела Сделают славного подвига, о котором будут со страхом И ужасом рассказывать наши враги и гордиться им наши Внуки и правнуки. Бату Хан угрюмо замолчал. Мрачными суженными глазами взглянул он на стоящих Тихо военачальников. Вы слышите, что говорил священный правитель? Слышим и понимаем, ответили шепотом монголы. Я сказал великому вождю: внимание и повиновение. Я исправлю горькую ошибку. Тень хана Кюлькана получит на земле успокоение и Прилетит на крылатом коне к тебе, наш повелитель, Чтобы встать в ряды твоих небесных призрачных Воинов. Шаркая широкими гутулами подошел Субудай багатур и Остановился. Кивая головой, старый полководец Всхлипывал. Верно, верно говоришь, Так мы и сделаем. Кто был около хана Кюлькана в день его смерти? Темник Бурундай, воскликнули все. А где темник Бурундай? Высокий сутулый монгол с плоским желтым лицом без Волос опустился на одно колено. Это я виноват. Я не досмотрел. Бату Хан подошел к нему с яростным от гнева Лицом. Ты заплатишь за это или умрешь. Я даю тебе задачу. Ты не вернешься назад, пока ее не выполнишь. Со всем своим туменом и с туменом кипчакского Сброда, который пристал к тебе, Ты отправишься туда. Бату Хан показал широким жестом на безмолвные Снежные равнины. Там за дремучими лесами на замерзшей реке Сити, Подсказал Субудай багатур, на реке Сити строится Боевой стан Урусундского Уцкого Каназа каназа Гюрга. Гюрга. Ты Ты набросишься набросишься на на урусутов, Урусу- Не думая, можно ли или нельзя их победить. Твои воины будут их избивать, не отступая ни на Шаг. Знай, что впереди твоего войска полетит тень Хана Кюлькана. Ты должен этой победой дать ей успокоение. Тогда хан Кюлькан отправится к своему отцу, Моему деду, с радостной вестью о новой монгольской Победе. Если же ты будешь разбит и будешь мотаться На земле, подобно летучей мыши, Тогда тень хана Кюлькана будет прилетать к тебе по Ночам пить кровь из твоих глаз. Бату Хан замолчал. Ноздри его раздувались, он сильно дышал и Посматривал на Субудай багатура. Тот, отвернувшись, смотрел в сторону и повторял: Верно, верно. За эту ночь приготовь своих воинов к набегу. Довольно им тормошить урусутских женщин. Помни, что я и Непобедимый пойдем с нашими туменами По вашим следам. Остерегайтесь, чтобы мы вас не обогнали. Тогда мы ударим первыми. Внимание и повиновение! Сказал Бурундай, упав на ладони. Поцеловав снег, он вскочил и, придерживая рукой Висящий на боку кривой меч, побежал к своим воинам. Бату Хан отошел в сторону и беседовал вполголоса с Субудай багатуром. Непобедимый хрипел и доказывал: Хотя воин мусук и брат прекрасной седьмой звезды, Но лучше отправить его подальше, Так далеко, чтобы он вернулся назад через девяносто Девять лет или вовсе не вернулся. Обычно брат новой царицы получает подношения от Низших и подарки от высших. У него появляется много золота, он пьянствует с Новыми друзьями и И быстро быстро становится Становится негодным, негодным, как как дырявый Дырявый бурдюк. Бурдюк. Дай Дай ему ему опасное опасное, Но достойное поручение, чтобы он гордился им, А выполнить его было бы трудно. Пошли его с сотней нукеров на разведку прямо на Сить к лагерю каназа Гюрга. Пошли так, чтобы темник Бурундай и не подозревал об Этом. Тогда мы проследим и проверим темника Бурундая, как он выполнил твой приказ. Бату Хан пристально смотрел на старого полководца, Желая понять, какая тайная мысль скрывается за его Словами. Он нахмурился и вздохнул: "Ты мой верный слуга и учитель. Я так и сделаю. Вместе с Мусуком я пошлю сотника Тюлаб Бергена, У которого русский пленный мальчишка увел скакового Коня. Этот удалец с отчаяния будет бешеным". "Верно", подтвердил Субудай. Надо торопиться и напасть на войско урусутов, Как коршун на ястреба, пока каназ Гюрга еще не Ожидает нас. Глава восьмая. Тропа Батыева. В заволжском верховье Русь исстари уселась по лесам И болотам. Предания о Батыевом разгроме там свежи, Укажут и тропу Батыеву. Старая там Русь исконная, кондовая. Мельников-Печерский "В лесах". После разгрома Владимира Суздальского татарское Войско двинулось на северо-запад тремя потоками. Один отряд под начальством темника Бурундая шел на Суздаль, Юрьев Переяславль, Скнятин и Кашин. Отсюда татары направились на Бежецк и Красный Холм. Отряд Бату Хана прибыл в Углич, оттуда рекой Корожечной поднялся вверх по течению до лесного Поселка Кой. Третий Эти отряд отряд пошел пошел на На город город Мышкин, Мышкин, откуда, Откуда, пробираясь пробираясь лесными лесными доро Дорогами, направился к верховьям реки Молоки. Татары пытали на огне захваченных в пути крестьян, Стараясь выведать от них, где находится боевой стан Каназа Гюрга Владимирского. Мелкие татарские отряды были разосланы Бату ханом Для разорения великого княжества Владимирского. Они жгли все встречные города и погосты. В начале марта Бату хан стоял в лесном поселке Кой, где нашел много сена, заготовленного к Весеннему сплаву. Темник Бурундай расположился в Бежецке. Оба уже знали, что где-то невдалеке среди дремучих Лесов собираются воинские силы великого каназа Гюрга. На совещании тысячников Бату хан сказал: "Я должен в одной битве уничтожить главное урусуцкое Войско. Иначе мы сами бесславно погибнем в этих Снегах, лесных трущобах и болотах. Вы будете драться, не жалея жизни. Уничтожив главное войско, я стану единственным Повелителем всей урусуцкой земли, Так как больше ни одного опасного противника не Останется. В стране этих длиннобородых медведей Воцарится слепая покорность мне и мертвая тишина. Так учил и так всегда поступал в своих войнах Величайший из всех людей мой дед, Священный правитель. Завтра для монгольского имени будет день великой Славы или день великого позора". "Позора не будет!" Воскликнули тысячники. "Разбив каназа Гюрга, мы не будем отдыхать. Мы повернем коней на большую дорогу к самому Богатому урусуцкому городу Новгороду. Мы помчимся туда со всей быстротой, Чтобы добраться раньше, чем начнут таять реки". "А А потом? потом?" спросил спросил один один Тысячник. тысячник. "Потом, Потом, отъевшись Отъевшись и и отдохнув отдохнув на женских пупах, Мы пойдем в страну гордых купцов, Которых мы поймали в Мушкафе. В той стране города еще более богаты, Чем Новгород. Как зовутся эти города, Скажи, Хаджи Рахим? Любек, Гамбург, Брюгге, ответил тихий голос. Да, это так. Я засуну все эти города в Мою походную рукавицу. Но сперва мы должны прикончить урусуцкого Каназа Гюрга. Глава девятая. В лесных трущобах. Лесом ехать будет темно. Лужками ехать будет топко. Из старинной былины. Долго совещались сотник Тюлаб Берген и Мусук Тайджи, Брат Атхан Юлдуз, неожиданно возвеличенный Джихангиром. Они решили завоевать себе славу и Поразить дерзкой удалью самого Субудай багатура. Решив попытать счастья, они выехали вперед в Неведомую урусуцкую лесную чащу. Распоряжался опытный в походах и набегах Тюлаб Берген. Мусук Тайджи со всем соглашался, Что предлагал его новый старший друг. Очень хорошо. Будь всегда моим учителем в военных делах. Предстояло сделать разведку, проникнуть в глубину Еще непокоренных урусуцких округов и разыскать Главный лагерь Каназа Гюрга. Батухан в Кое и темник Бурундай в Бежецке ожидали Известий от Тюлаб Бергена. Леса кругом были густые, непролазные. Дороги среди вековых елей были похожи одна на Другую. Пойманные лесные охотники говорили Малопонятно. Саво хоцес? И упрямо отвечали Насы сыцкари И Зевут зевут на на сторонке. Сторонке: "Знать Знац мы мы не не знаем, Знаем, слысать слышать не слышали, Видеть не видели". В наказание за упрямство татары Раздели пойманных охотников. Голые, в одних лаптях сыцкари побежали в лес, Остановились вдали и стали прыгать и дразнить татар Непристойными жестами. Два татарских всадника, разозлившись, Погнались через замерзшее озерко, чтобы зарубить их, Но провалились под лед, попав в трясинное окно, И утонули вместе с конями. Голые сыцкари, прыгая как зайцы, Скрылись в лесной чаще. Тюлаб Берген и Мусук понимали, Что в урусутских лесах кругом грозят опасности, Что каждый шаг нужно делать с особой осторожностью. Они разделились. Тюлаб Берген с отрядом остановился на перекрестке, А Мусук с десятком всадников отправился на разведку. Вьюга усиливалась, Метель непрерывно засыпала дорогу снегом. Впереди послышался лай собак. Мусук оставил коня спутникам, а сам стал осторожно Пробираться вперед. Зачернела ограда, показались привязанные кони. Это была застава урусутов. Мусук тихо повернул обратно и помчался к Тюлаб Бергену. Тюлаб Берген немедля послал гонцов к Бурундаю и, укрывшись со своими нукерами в чаще, Стал выжидать. К вечеру прибыл ответ: Бурундай приказывал ждать и Не пугать заставу. Вскоре прибыли передовые сотни Бурундая. Они обошли заставу, ворвались за ограду, Перехватили коней и рубили всех выбегавших из Землянок, где беспечно задремали урусутские сторожа. В живых остались только два воина, взятые в плен. Они рвали на себе волосы и не И не Отвечали отвечали на на вопросы. Вопросы. Сказали Сказали только, только, что что это это Сторожевая сторожевая застава застава воеводы Воеводы Дорожи, который из убитых был воевода Дорожа Татары так и не узнали. Все были одеты одинаково в овчинной полушубки и Лапти, и все полегли в неравном бою, Где одному приходилось биться против двадцати. Бурундай прискакал к заставе, когда уже не было ни Одного живого урусута. Он послал гонцов к Бату хану в кой, Извещая, что, судя по сильно утоптанной дороге близ Вырезанной заставы должна быть стоянка каназа Гюрга. Бурундай будет ожидать до утра и на рассвете Двинется дальше. Ночью Мусук с тремя всадниками снова отправился на Разведку. Он вскоре приблизился к поляне, Которую прорезало глубокое русло замерзшей реки. На другом берегу протянулось селение с древней Деревянной церковью. Там разъезжали всадники, ходили люди, Виднелось много новых белых построек. Мусук решил, что это, несомненно, боевой стан каназа Гюрга. Он стал выжидать, укрывшись между елями. Сумерки затянули туманной дымкой поляну. Вьюга стихла. Серебряный ободок полумесяца повис над Верхушкой ели. Мусук задался дерзкой мыслью проехать через селение. Там все затихло. Кое-где вдали лаяли собаки. Несколько огоньков мерцало на другом берегу реки. Постепенно один за другим огоньки угасали. Мусук ехал медленно, напряженно вглядываясь в Темноту, стараясь узнать, как расположены укрепления И засики, откуда лучше повести нападение. Вдруг из темноты послышался голос, и высокий человек Быстро двинулся навстречу. Мусук повернул коня И поскакал и поскакал обратно Обратно к отряду, к отряду, боясь, боясь, что за Что ним за уже ним мчится уже мчится погоня. Погоня. Но все Но в было тихо в лесу. Бурундай придвинул свой отряд еще ближе к открытому Мусукам селению. Всю ночь всадники провели сидя на снегу возле коней. Среди ночи поднялся ветер и повалил густой снег. Вьюга завыла, заскрипели верхушки качавшихся елей. Под утро был передан приказ: дать коням по нескольку Горстей зерна, проверить оружие. Мы будем здесь биться так долго, что новорожденный Младенец станет стариком, но назад не повернем.