Дион и Брут, Чт. 7

Прежде всего, сойдясь по собственному почину в Собрание, они избрали Гераклида начальником флота. Но Дион выступил и с упреком заявил, Что этим назначением в Сиракузе уничтожают власть, Которую прежде облекли его, Диона, Ибо неограниченные полномочия его кончаются, Коль скоро морские силы отданы под начало другого. И народ, хотя и против воли, отменил свое решение. После этого Дион позвал Гераклида к себе домой и Выразил ему свое недовольство тем, Что он затевает неподобающий и вредный спор из-за Власти в такое время, когда город стоит на краю Гибели. Снова открылось собрание, И Дион на этот раз уже сам назначил Гераклида Начальником флота и убедил сограждан дать ему Телохранителей, которых, кроме как у самого Диона, Не было ни у кого. На словах Гераклид оказывал Диону полное уважение, Рассыпался в благодарностях, повсюду следовал за ним С видом униженным и сокрушенным и неукоснительно Исполнял его приказы, но втайне Сбивал с пути и подстрекал к возмущению толпу и В особенности любителей перемен, И тем доставлял Диону неимоверные, Неразрешимые трудности. В самом деле, советую заключить с Дионисем перемирие И выпустить его из крепости, Дион навлекал на себя Обвинения, будто хочет спасти тирана, А продолжая осаду, чтобы не раздражать народ, Он, по общему суждению, умышленно затягивал Затягивал войну войну с с целью целью подольше Подольше начальствовать начальствовать и и держать Держать в в страхе страхе сограждан. Жил в Сиракузах некий Сосид, известный всему городу Мерзавец и наглец, полную и совершенную свободу Полагавший лишь в крайней распущенности языка. Составив коварный умысел, простив Диона, Он прежде всего выступил в собрании и резко Обрушился на сиракузян, которые, Так он кричал, не понимают, что избавившись от Безмозглого и пьяного тирана, они посадили себе на Шею нового владыку зоркого и трезвого. И так, заявивши себя в тот день прямым и Открытым врагом Диона, он ушел с площади, А назавтра промчался по улицам города совсем ногой с Окровавленной головою и лицом, Словно спасаясь от погони. Выскочив на площадь, он завопил, Что наемники Диона покушались на его жизнь и Показывал рану на голове. Вокруг него быстро собралась целая толпа негодующих И возмущавшихся Дионом, который ведет себя с Тиранической свирепостью и под угрозой смерти лишает Граждан права свободно выражать свои мысли. Тут же открылось собрание на редкость беспорядочное И шумное. Но все-таки Дион смог произнести речь, В которой постарался очистить себя от обвинения и Говорил, что брат Сосида, телохранитель у Дионисия, И что это он надоумил клеветника посеять в городе Мятеж, ибо никакой иной надежды на спасение, Кроме кроме взаимного взаимного недоверия недоверия И и раздоров раздоров сиракузян сиракузян у у тирана Не остается. Сосида немедленно осмотрели врачи и нашли, Что рана не рубленая, а резаная, Ибо удар мечом всегда оставляет глубокую вмятину Посередине, а у Сосида рана поверхностная и Нанесена не в один прием. Вероятно, от боли он то опускал руку, То снова принимался резать. В это время подоспели несколько видных граждан и Принесли в собрании бритву. Нынче утром, рассказали они, Им встретился на дороге Сосид, весь в крови, И крикнул, что спасается от наемников Диона, Которые только что его ранили. Не теряя ни мгновения, они бросились догонять Злодеев, но никого не поймали. Зато в том месте, откуда приблизился к ним Сосид, Заметили спрятанную в полом камне бритву. Дело сразу же приняло дурной для Сосида оборот. Когда же к этим уликам присоединились показания Рабов, сообщивших, что Сосид еще затемно вышел из Дому один, схватив бритву, обвинители Диона Отступились, а народ вынес Сосиду смертный Приговор и примирился с Дионом. К наемникам, однако, сиракузяне продолжали Относиться с недоброжелательством, Особенно возросшим после того, Как на помощь Дионисию прибыл из Нопигии Филист с Многочисленным флотом, и война в основном перешла с Суши на море. Теперь граждане считали, что пехотинцы-наемники им Им больше больше не не нужны, нужны, а а Потому потому должны должны беспрекословно Беспрекословно подчиня-подчиняться сиракузянам, Морякам, чья сила в судах. Еще большим высокомерием наполнило их удачное Морское сражение, в котором они разбили Филиста и Затем по-варварски жестоко расправились с Побежденным. Правда, по словам Эфора, Филист, когда его корабль был захвачен неприятелем, Покончил с собою. Но Тимонид, с самого начала участвовавший в событиях Вместе с Дионом, пишет, обращаясь философу Спевсиппу, что триера Филиста выбросилась на берег, И он попал в руки сиракузян живым. Враги сорвали с него панцирь, раздели донага и Всячески измывались над стариком, А потом отсекли ему голову и отдали тело мальчишкам С наказом проволочить труп через охрадину и бросить В каменоломне. Если же верить Тимею, над убитым надругались еще Гнуснее. Мальчишки зацепили труп за хромую ногу и Таскали его по всему городу под злорадные насмешки Сиракузян, которые вспоминали, Как этот самый человек поучал Дионисия, Что не бежать ему нужно от тирании и не Коня запасать для бегства, но, Напротив, держаться у власти до последнего, Покуда его не потащат за ногу. Впрочем, Филист говорил это Дионисию не от своего Имени, а пересказывая чужие слова. Преданность Филиста тирании, бесспорно, Справедливый повод для нападок, но Тимий не знает в Брани ни границы, ни меры. А А между между тем, тем, если если прямым Прямым жертвам жертвам тогдашних тогдашних Беззаконий, беззаконий быть быть может, мо-еще и Простительно вымещать свой гнев даже на Бесчувственных останках, то писателям, Повествующим о делах прошлого, Не потерпевшим от умершего никакой обиды, Мало того, использующим его сочинения, Таким писателям забота о собственном добром имени Воспрещает глумиться или потешаться над несчастьями, От которых по воле случая не защищен даже самый Прекрасный и достойный человек. С другой стороны, не по разуму усердствует и эфор, Восхваляющий Филиста, который при всем своем Мастерстве отыскивать благовидные извинения и Звучны слова для несправедливых поступков и низких Нравов, при всей своей изворотливости и сам не в Силах снять с себя упрек в беспримерном преклонении Перед тиранией, в том, что он постоянно превыше Всего ставил и ценил роскошь тиранов, Их силу, богатство и семейные связи. Нет, самое правильное и надежное и не хвалить Дел Филиста, и не глумиться над его участью. После гибели Филиста Дионисий прислал к Диону новое Посольство, обещая сдать крепость со всеми запасами Оружия, со всеми наемниками и пятимесячным Жалованием для них, при условии, что ему предоставят Право свободно уехать и жить в Италии, Пользуясь доходами с Гиата. Так называлась большая и плодородная область в Сиракузских владениях, тянувшаяся от моря вглубь Острова. Дион Он вести вести переговоры переговоры отказался Отказался и и предложил предложил Дионисию Дионисию Обратиться обратиться со со своей своей просьбой к Сиракузянам. А сиракузяне, надеясь взять врага Живым, прогнали послов. И тогда Дионисий, поручив начальство над крепостью Старшему из своих сыновей Аполлокриту, Дождался попутного ветра, посадил на корабли тех из Своего окружения, кто был ему особенно дорог, Погрузил самые ценные вещи и уплыл, Обманув бдительность Гераклида. Сиракузяне громко и на все лады проклинали своего Начальника флота, и чтобы положить этому конец, Гераклид выпустил некоего Гиппона, Одного из народных вожаков, который призвал народ Устроить передел земли, ибо начало свободы это Равенство, а бедность для неимущих начало рабства. Гераклид поддержал это предложение и, Преодолевая упорное противодействие Диона, Убедил сограждан его одобрить, А заодно лишить наемников жалования и выбрать новых Полководцев, чтобы раз и навсегда избавиться от Диона и его тяжелого нрава. Словно человек, который после долгого недуга сразу Же пытается встать на ноги, сиракузяне, Едва избавившись от тирании, слишком скоро захотели Действовать по примеру и подобию независимых народов И в начинаниях своих терпели неудачу за неудачей. А Диона, который, точно врач, пытался назначить Городу строгие и воздержанные правила поведения, Ненавидели. Идиллии. Была Была средина средина лета, лета, И и в в тече-течение пятнадцати дней подряд Неслыханной силы гром и другие зловещие знамения Мешали сиракузянам назначить новых полководцев. Они сходились в собрание, но всякий раз во власти Суеверного страха расходились ни с чем. Когда же, наконец, выдалась ясная и устойчивая Погода и народные вожаки открыли голосование, Случилось так, что какой-то вол, ходивший в упряжке И привычный к толпе, вдруг невесть почему разозлился На погонщика, вырвал шею из ярма и опрометью Помчался к театру. Народ тут же повскакал со своих мест и бросился Врассыпную, а вол в неистовой ярости пробежал по Улицам той именно части города, Которая впоследствии была захвачена врагом. На сей раз, однако, сиракузяне пренебрегли недобрым Предзнаменованием и выбрали двадцать пять Полководцев, в числе которых был Гераклит. Тайно подсылая своих людей к наемникам, Они звали их к себе на службу и уговаривали Оставить Диона, а в награду сулили не только Жалование, но и право гражданства. Но те даже не удостоили их ответа. Храня верность начальнику, они построились, Приняли Диона под охрану своих мечей и копий и Двинулись прочь из города, никому не чиня вреда, Но жестоко кляня каждого, кто ни попадался им на Пути, за неблагодарность и подлое вероломство. Тем не менее, граждане, Граждане, которым которым Внушило внушило презрение презрение и малое и малое Число число наемников, наемников, и то, и то, Что они что не напали первыми, Собрались толпой куда более многолюдной, Чем отряд Диона, и сами кинулись вперед, Рассчитывая без труда одолеть их еще в пределах Города и уложить на месте всех до последнего.