Дион и Брут, Чт. 12

Битва при Фарсале была проиграна, И Помпей бежал к морю, а Цезарь напал на Вражеские укрепления. Но Брут, незаметно выскользнув какими-то воротами и Укрывшись на болоте, залитом водою и густо поросшим Камышами, ночью благополучно добрался до Ларисы и Оттуда написал Цезарю. Цезарь был рад его спасению, позвал Брута к себе И не только освободил его от всякой вины, Но и принял в число ближайших друзей. Никто не мог сказать, куда направился Помпей. Цезарь не знал, что делать, и однажды, Гуляя вдвоем с Брутом, пожелал услышать его мнение. Догадки Брута, основанные на некоторых разумных Доводах, показались ему наиболее вероятными, И, отвергнув все прочие суждения и советы, Он поспешил в Египет. Но Помпей, который, как Брут и предполагал, Высадился в Египте, уже встретил там свой последний Час. Затем Брут убедил Цезаря простить и Кассия, Выступая в защиту царя галатов Дейотара он потерпел Неудачу. Слишком тяжелы были обвинения, Но все же горячими просьбами спас для своего Подзащитного значительную часть его царства. Рассказывают, что Цезарь, когда впервые услышал речь Брута, молвил, обращаясь к друзьям: "Я не знаю, чего желает этот юноша, Но чего бы он ни желал, желание его неукротимо". Вдумчивый и строгий от природы Брут отзывался не на всякую просьбу и не вдруг, Но лишь По по здравому здравому выбору выбору и И размышлению, размышлению, убедившись, убедившись, Что что просьба просьба справедлива, справедлива и Однако ж, раз принявшее решение, от намеченной цели Не отступал и действовал, не щадя трудов и усилий. К бесчестным домогательствам он оставался глух, Невзирая на самую изощренную лесть. Уступать наглым и назойливым требованиям, Что иные объясняют стыдливостью и робостью, Он считал позором для великого человека и любил Повторять, что те, кто не умеет отказывать, По всей видимости, худо распоряжались юной своей Прелестью. Готовясь переправиться в Африку для борьбы с Катоном И Сципионом, Цезарь назначил Брута правителем Предальпийской Галлии, что было огромной удачей для Этой провинции. Меж тем как остальные области Римской державы из-за наглости и краснолюбия тех, Кому они были доверены, подвергались грабежу и Разорению, словно земли, захваченные у врага. Брут не только не запятнал себя ничем подобным, Но и бедствиям минувших времен положил конец и дал Жителям вдохнуть спокойно. А все благодеяния, какие он творил, Относил на счет Цезаря. Поэтому, возвратившись и объезжая Италию, Цезарь с живейшим удовольствием взирал на города, Которыми управлял Брут, и на самого Брута, Умножившего его славу и доставлявшего ему радость Своим обществом. Существует несколько преторских должностей, Но одна из них, так называемая городская претура, Самая важная и почетная из всех. И должность эту, по общему разумению, Предстояло Стояло занять занять либо либо Бруту, Бруту, либо либо Кассию. Кассию. Некоторые Некоторые писа писатели уверяют, Будто они и прежде не питали друг к другу Добрых чувств, а теперь разошлись еще сильнее, Несмотря на свойство. Сестра Брута Юния была замужем за Кассием, Но другие говорят, что их соперничество было делом Рук Цезаря, который тайно обнадеживал и обещал свою Поддержку обоим, так что в конце концов, Распаленные этими посулами, они вступили в борьбу. Оружием Брута была добрая слава и нравственные Достоинства. Кассий опирался на свои блестящие и отчаянные Подвиги в Парфянском походе. Цезарь выслушал и того, и другого и сказал, Совещаясь с друзьями: "Доводы Кассия справедливее. Однако же предпочтение следует отдать Бруту". Кассий получил другую претуру, Но благодарность за эту должность была несравненно Слабее гнева, вызванного обманутыми надеждами. Брут и вообще пользовался могуществом Цезаря в той Мере, в какой желал этого сам. Будь на то его желание, и он мог бы Стать первым среди приближенных диктатора и самым Влиятельным человеком в Риме. Но уважение к Кассию отрывало и отвращало его от Цезаря, Еще не примирившись со своим противником по той Честолюбивой борьбе. Он, однако же, внимательно прислушивался к советам Общих друзей, убеждавших его не уступать Вкрадчивым и соблазнительным речам тирана, Но бежать от его ласк и милостей, Которые Которые он он расточает расточает не не для Для того, того, чтобы чтобы почтить почтить нравст- Нравственную высоту Брута, но чтобы сломить его силу И сокрушить твердость духа. Впрочем, Цезарь и сам подозревал недоброе и не был Глух к обвинениям против Брута, Но, опасаясь его мужества, громкого имени и Многочисленных друзей, Он твердо доверял его нраву. Когда Цезарю говорили, что Антоний и Долабелла Замышляют мятеж, он отвечал, что его беспокоят не Эти долгогривые толстяки, а скорее бледные и Тощие, намекая на Брута и Кассия. Но когда ему доносили на Брута и советовали Остерегаться, он говорил, касаясь рукой груди: "Неужели, по вашему, Брут не повременит, Пока это станет мертвой плотью?" Желая сказать, что никто, кроме Брута, Не достоин унаследовать после него высшую власть. Мало того, Брут, сколько можно судить, Непременно занял бы первое место в государстве, Если бы еще некоторое время, довольствуясь вторым, Дал отцвести могуществу Цезаря и увянуть славе его Подвигов. Но его разжигал и торопил Кассий, Вспыльчивый, страстный, в котором кипела скорее Личная вражда к Цезарю, нежели ненависть к тирании. Говорят, что Брут тяготился властью, А Кассий ненавидел властителя. Он многое ставил Цезарю в вину и, Между прочим, не мог простить ему захвата львов, Которых он, готовясь занять должность эдила, Добыл для себя. А Цезарь захватил в Мегарах, Когда город был взят Его его полководцем полководцем Коленом Калленом, и и не не вернул вернул Кассию. Кассию. Звери эти, как передают, оказались сущим бедствием Для Мегарен, которые, видя, что неприятель уже Ворвался в город, сбили замки и засовы и выпустили Львов в надежде, что они преградят путь наступающим. Звери, однако ж, бросились на самих жителей и, Преследуя безоружных людей, рвали их на части, Так что страшное это зрелище внушило жалость даже Врагам. Но глубоко заблуждаются те, кто утверждает, Будто это происшествие было главной причиной Составленного Кассием заговора. С самого начала характеру Кассия были свойственны Неприязнь и отвращение ко всем тиранам без изъятия. И чувства эти он обнаружил еще мальчиком, Когда ходил в одну школу с Фастом, Сыном Суллы. Хвастаясь и бахвалясь в кругу детей, Фаст превозносил единовластие своего отца. Тогда Кассий вскочил и набросился на Фаста с Кулаками. Опекуны и родичи Фаста хотели подать жалобу в суд, Но Помпей помешал им исполнить свое намерение. Позвав обоих мальчиков к себе, он стал расспрашивать Их, как началась ссора. И тут Кассий воскликнул: "Ну, Фаст, Только посмей повторить здесь эти слова, Которые меня разозлили, и я снова разобью тебе Морду". Вот каков был Кассий. А Брута долго призывали к решительным действиям не Только речи друзей, но и многочисленные увещания Сограждан, и устные, и письменные. Статуя древнего Брута, низложившего власть царей Царей, была была испещрена испещрена надписями: Надписями. "О, О, если если бы ты бы ты Был был сегодня се--с нами!" И "Если бы жил Брут". Судейское возвышение, где Брут исполнял свои Обязанности притора, однажды утром оказалось Заваленным табличками со словами: "Ты спишь, Брут?" И "Ты не настоящий Брут". Виновниками этого озлобления против диктатора были Его льстецы, измышлявшие для него все новые Ненавистные римлянам почести. И даже как-то ночью украсивши диадемами его Изображения, они рассчитывали, что народ Провозгласит Цезаря царем. Но случилось как раз обратное. Подробно об этом рассказано в жизнеописании Цезаря.