Дион и Брут, Чт. 14

Было назначено заседание Сената, На которое непременно ожидали Цезаря. И заговорщики решили действовать, Рассудив, что так они смогут сойтись вместе, Не вызывая никаких подозрений, и окажутся в Окружении лучших и первых людей государства, Которые, как только великий замысел исполнится, Сразу же встанут на защиту свободы. Знамение свыше и знамение благоприятное усматривали Они в самом месте заседания. Это был портик, один из тех, что окружают театр, А под кровлей портика находилась зала с сиденьями и Статуей Помпея, воздвигнутой государством в память о Том, что никто иной, как Помпей, Украсил театром и портиками эту часть города. Там-то вот и должен был собраться Сенат в самой Середине месяца марта, в день, Который римляне называют мартовскими идами. И казалось, что Цезаря ведет туда некое божество, Чтобы воздать ему за смерть Помпея. Когда день настал, Брут опоясался кинжалом. Никто, кроме жены, об этом не ведал и вышел Из дому. Остальные встретились у Кассия и повели на форум его Сына, которому предстояло облачиться в так Называемую мужскую тогу. А оттуда все вместе направились в портик Помпея. Цезаря ждали с минуты на минуту, И доведись тогда кому-нибудь проникнуть в мысли и Намерения этих людей, Он был бы несказанно поражен их хладнокровием и Самообладанием. Ибо многие По по долгу долгу и и обязанности Обязанности преторов преторов занимались занимались Разбором разбором судебных судебных дел дел и не Только спокойно и сосредоточенно, Словно бы не думая ни о чем ином, Выслушивали тяжущихся, но и выносили точные, Обдуманные и надежно обоснованные решения. Когда же кто-то из осужденных, Не желая подчиниться приговору, стал с возмущенными Криками взывать к Цезарю, Брут обвел взглядом всех присутствовавших и сказал: "Цезарь и не препятствует, и никогда не Воспрепятствует мне действовать в согласии с Законами". А между тем много тревожных неожиданностей могли бы Вывести их из равновесия. Во первых и в основных время уходило, А Цезаря все не было, ибо внутренности жертвенных Животных сулили беду. И не только женщины, но и гадатели удерживали его Дома. Во первых, к Каске, одному из участников заговора, Подошел какой-то человек и, взяв его за руку, Промолвил: "Ты, Каска, скрыл от нас свою тайну, А Брут все мне рассказал". Каска был поражен, а тот продолжал со смехом: "С чего же это ты, мой любезнейший, так быстро Разбогател, что нынче собираешься искать должности Эдила?" Вот как вышло, что Каска, обманутый двусмысленностью Речи своего знакомца, едва было не выдал тайну. А Бруту и Кассию сенатор Попилий Ленат, Приветствуя обоих живее обыкновенного, Прошептал чуть слышно: "Всей душой желаю вам Счастливо исполнить то, что задумали. Но советую не медлить. Про вас уже заговорили". Вслед за Затем тем он он удалился, Удалился, внушив внушив и и тому, тому, и и Другому другому опасения, опасение, что что за Замысел их обнаружен. Спустя немного к Бруту подбегает кто-то из Домочадцев с вестью, что Порция при смерти. И верно, Порция была в таком напряженном ожидании и Настолько переполнена тревогой, Что с величайшим трудом могла принудить себя Остаться дома. При любом шуме или же крике вскакивала с места, Словно одержимая вакханическим безумием, Жадно расспрашивала каждого приходившего с форума, Что с Брутом, и сама посылала гонца за гонцом. Задержка тянулась нестерпимо долго, В конце концов, под воздействием душевного смятения Телесные силы ее иссякли и угасли. Она не успела даже уйти к себе в спальню, Но впала в беспамятство и оцепенение там, Где сидела. Щеки ее мертвенно побелели, Голос пресекся. Увидев это, служанки подняли страшный крик. К дверям сбежались соседи, и тут же разнесся слух, Будто Порция скончалась. Однако же она быстро очнулась и пришла в себя, И женщины, опомнившись от испуга, Захлопотали вокруг нее. Брут, разумеется, был немало встревожен сообщением, Которое ему принесли, но не уступил чувству Настолько, чтобы покинуть общее дело и вернуться Домой. Тут объявили, что Цезарь уже близко и что его Несут в носилках. Обеспокоенный недобрыми предзнаменованиями, Он намеревался ни одного из важных дел в этот День не решать, но, сославшись на нездоровье, Отложить все Все до до другого другого раза. Раза. Едва Едва он он вышел вышел из из носилок, Носилок, к-к нему подбежал Попилий Ленат, Тот самый сенатор, который несколько времени назад Желал Бруту удачи и успеха, и довольно долго что-то Ему говорил. А Цезарь внимательно слушал. Слов заговорщики не улавливали, Но подозревали, что этот тихий разговор не что иное, Как донос, изобличение их умысла, А потому пали духом и переглянулись, Давая понять друг другу, что следует не дожидаться, Пока их схватят, но, не медля, умертвить себя Собственными руками. Кассий некоторые иные уже нащупали под одеждой Рукояти кинжалов и вытягивали клинки из ножен, Когда Брут, по выражению лица Лената, Убедился, что он никого не обвиняет, Напротив, о чем-то горячо просит, Не произнося ни звука, ибо рядом было много чужих. Он бросил на Кассия светлый, радостный взгляд и Вернул ему мужество. А спустя еще немного Ленат поцеловал руку Цезаря и Отступил в сторону. И стало уже совершенно ясно, что он толковал с Цезарем лишь о себе самом и о своих нуждах. Сенаторы вошли в залу, и заговорщики сразу же Окружили кресло Цезаря, как будто собрались Обратиться к нему с каким-то делом. Тут Кассий, как рассказывают, поднял взор к Изображению Помпея и призвал его на помощь, Словно тот и впрямь мог услышать его зов. А Требоний вывел Антония наружу и затеял долгий Разговор, удерживая консула За за дверями. Дверями. Увидев Увидев Цезаря, Цезаря, весь весь Сенат Сенат Поднялся, поднялся а когда он сел, заговорщики Обступили его тесным кольцом и вытолкнули вперед Тулля Кимвра, который стал просить за своего брата Изгнанника. Все присоединились к просьбе Тулля, ловили руки Цезаря, целовали ему грудь и голову. Сперва Цезарь отвечал спокойным отказом, Но потом, видя, что просители не унимаются, Резко вскочил, и тогда Туллий обеими руками сорвал у Него с плеч тогу. А Каска первым, он стоял позади, Выхватил кинжал и нанес диктатору удар в плечо. Рана оказалась неглубокой, и Цезарь, Перехватив руку Каски, стиснувшую рукоять кинжала, Громко закричал по-латыни: "Каска злодей, Да ты что?" А тот по-гречески крикнул: "На помощь брата!" Удары уже сыпались градом. Цезарь, однако ж, все озирался, Ища пути к спасению. Но когда заметил, что оружие обнажает и Брут, Разжал пальцы, сдавившие запястье Каски, Накинул край тоги на голову и подставил тело под Удары. Слепо и поспешно разя многими кинжалами сразу Заговорщики ранили друг друга, Так что и Брут, бросившийся на Цезаря вместе с Остальными, получил рану в руку, И все без изъятия были залиты кровью. Итак, Цезарь умер, и Брут, выступив вперед, Хотел произнести речь. Но как ни успокаивал он сенаторов, Как ни старался удержать их на месте, Все в ужасе, в величайшем смятении бежали, И И у у двери двери началась началась жестокая Жестокая давка, давка, хотя хотя никто никто за за Ними ними не гнался. Заговорщики твердо положили не Убивать никого, кроме Цезаря, но всех призвать к Освобождению. Правда, когда они обдумывали и Обсуждали свой план, все высказывались за то, Чтобы умертвить еще Антония человека дерзкого и Наглого, приверженца единовластия, Ибо долгим общением с солдатами он приобрел большое Влияние в войске, а главное, с неуемным и буйным Нравом соединил теперь высокое достоинство консула, Будучи товарищем Цезаря по должности. Но Брут решительно воспротивился этому намерению, Во-первых, взывая к справедливости, А во-вторых, надеясь, что Антоний переменится. Он верил, что этот человек с добрыми задатками, Честолюбивый и жадный до славы, После убийства Цезаря будет увлечен их примером, Их прекрасной целью и поможет отечеству вернуть Утраченную свободу. Так Брут спас Антонию жизнь, но тот, Охваченный страхом, переоделся в платье простолюдина И бежал. Между тем Брут и его товарищи с окровавленными Руками, потрясая обнаженными мечами и кинжалами, Двинулись вверх на Капитолий, призывая сограждан к Освобождению. Поначалу всюду звучали отчаянные крики. Люди метались с места на место, увеличивая смятение, Вызванное непредвиденным поворотом событий. Но убеждаясь, что ни дальнейшего кровопролития, Ни грабежа брошенных без присмотра Денег денег и Товаров и товаров не происходит, не происходит, все Все мало-помалу мало-помалу успокоились, Успокоились. и многие из сенаторов и незнатных Граждан начали стекаться к Капитолию. Когда собралась большая толпа, Брут произнес Подходящую к случаю речь, стараясь оправдаться перед Народом и склонить его на свою сторону. Собравшиеся отвечали громкими похвалами и призывали Всех сойти вниз, так что заговорщики, Ободрившись, стали спускаться на форум. Во главе их шел Брут в блестящем окружении виднейших Граждан. Они торжественно свели его с Капитолия и Поставили на ораторское возвышение. Это зрелище смутило пеструю и далеко Не мирную настроенную толпу на форуме. Она притихла и чинно ждала, что будет дальше. Когда Брут начал говорить, его не перебивали и Слушали спокойно. Но случившееся было по душе отнюдь не каждому, И это обнаружилось, едва только вперед выступил Цинна с обвинениями против убитого. Площадь огласилась гневными воплями. Цинну осыпали бранью, так что в конце концов Заговорщикам пришлось снова удалиться на Капитолий. Брут опасался осады и, считая несправедливым, Чтобы не участвовавшие в деле подвергли себя Опасности наравне с ним и его товарищами, Отослал лучших граждан, которые вместе с ним Поднялись в крепость.