Дион и Брут, Чт. 16

Из Элей Брут поплыл в Афины. Народ приветствовал его не только восторженными Криками на улицах, но и особыми постановлениями Собрания. Поселившись у одного из своих гостеприимцев, Брут ходил слушать академика Тиамнеста и Перипатетика Кратипа, и, занимаясь с ними Философией, казалось, с головою был погружен в Науки, но между тем исподволь вел приготовления к Войне. Он отправил в Македонию Герострата, Чтобы расположить в свою пользу начальников тамошних Войск, и сплачивал вокруг себя молодых римлян, Которые учились в Афинах. Среди них был и сын Цицерона. Брут расхваливал его на все лады и говорил, Что и во сне, и наяву восхищается редкостным Благородством юноши и его ненавистью к тирании. Наконец он переходит к открытым действиям и, Узнав, что от азиатского берега отошло несколько Римских судов, груженных деньгами и Находящихся под командою претора, Отличного человека и доброго его знакомца, Выходит к Аресту ему навстречу. Брут убедил претора передать суда и груз в его Распоряжение, а затем принимал его у себя. Пир отличался особою пышностью. Брут справлял день своего рождения, И когда, покончив с едою и перейдя к вину, Гости пили за победу Брута и свободу римлян, Хозяин, желая воодушевить собравшихся, Еще сильнее потребовал себе чашу, Но приняв ее, без всякой видимой Причины причины Вдруг вдруг произнес произнес следующий следующий Стих: стих. "Грозная Мойра меня и сына Лито погубили". В дополнение к этому писатели сообщают, Что накануне своей последней битвы Брут дал воинам Пароль Аполлон. Вот почему в стихе, который сорвался тогда у него С уст, видят знамение, предвозвестившее разгром при Филиппах. После этого Антистий передает ему пятьсот тысяч Драхм из тех денег, какие должен был отвезти в Италию. А все остатки Помпеева войска, Еще скитавшиеся в Фессалийских пределах, Начинают радостно собираться под знамена Брута. У Цины Брут забрал пятьсот конников, Которых тот вел к Долбелле в Азию. Приплыв в Дембриату, он завладел большим складом Оружия, которое было запасено по приказу старшего Цезаря для Парфянского похода, А теперь ждало отправки к Антонию. Претор Гортензий уже уступил Бруту власть над Македонией, а все цари и правители окрестных земель Уже обещали ему свою поддержку, Когда пришла весть, что брат Антония Гай, Переправившись из Италии и высадившись, Немедленно двинулся на соединение с войском Витиния, Занимавшим Эпидамн и Аполлонию. Чтобы упредить Гая и расстроить его планы, Брут внезапно выступил со своими людьми и, Несмотря на сильнейший снегопад и бездорожье, Шел с такою быстротой, что намного опередил Подсобный отряд, который нес продовольствие. Но Но вблизи вблизи Эпидамна Эпидамна от от Усталости усталости и и стужи стужи на него напал Волчий голод. Главным образом недуг этот поражает Скот и людей, измученных долгим пребыванием под Снегом. То ли потому, что при охлаждении и Уплотнении тела вся теплота его уходит внутрь и до Конца переваривает всю принятую человеком пищу, Либо же, напротив, от того, что едкие и тонкие Испарения тающего снега пронизывают тело и губят его Теплоту, выгоняя ее наружу. Ведь и испарина, сколько можно судить, Вызывается теплотою поверхности тела. Более подробно этот вопрос рассматривается в другом Сочинении. Брут лишился чувств, и так как ни у кого Из воинов не было с собою ничего съестного, Его приближенные вынуждены были обратиться за Помощью к неприятелю. Подойдя к городским воротам, они попросили у Караульных хлеба, Но те, узнавши, что Брут заболел, Явились сами и принесли ему еды питья. В благодарность за услугу Брут, овладев городом, Обошелся милостиво и дружелюбно не только с этими Воинами, но ради них и со всеми прочими. Между тем Гай Антоний прибыл в Аполлонию и Созывал туда всех воинов, размещенных неподалеку. Но воины уходили к Бруту, и, убедившись, Что Бруту сочувствуют и жители города, Гай выступил в Бурт. Еще в пути он потерял три когорты, Которые были изрублены Брутом, а затем, Пытаясь отбить у противника выгодные Выгодной Позиции позиции близ близ Белиды, Белиды, завязал Завязал сражение сражение с с Цицероном Цицероном и Потерпел неудачу. Молодой Цицерон был у Брута одним из начальников и Много раз одерживал победы над врагом. Вскоре после этого Гай, оказавшись среди болот, Слишком рассредоточил боевые силы, И тут его настиг сам Брут. Не позволяя своим нападать, он окружил противника Отрядами конницы и распорядился щадить его в Надежде, что спустя совсем немного эти воины будут Под его командой. И верно, они сдались сами и выдали своего Полководца, а войско Брута сделалось многочисленным И грозным. Пленному Гаю он оказывал долгое время полное Уважение и даже не лишил его знаков власти, Хотя многие, в том числе и Цицерон, Писали ему из Рима: "Настоятельно советую казнить Этого человека". Когда же Гай вступил в тайные Переговоры с военачальниками Брута и попытался Вызвать мятеж, Брут велел посадить его на корабль и зорко Сторожить. Воины, которые, поддавшись соблазну, Стеклись в Аполлонию, звали туда Брута. Но он отвечал, что это противно римским обычаям и Что они сами должны прийти к полководцу и умолять Его о милости и снисхождении к их проступкам. Они выполнили его условия, и Брут их простил. Брут собирался переправиться в Азию, Когда получил сообщение о случившихся в Риме Переменах. Сенат поддержал молодого Цезаря в борьбе с Антонием И Цезарь, изгнав своего врага Из из Италии, Италии, теперь теперь уже уже сам сам внушал внушал Страх страх и и тревогу, тревогу, ибо ибо вопреки Вот законам домогался консульства и содержал Громадное войско без всякой нужды для государства. Видя однако, что Сенат недоволен и обращает взоры за Рубеж к Бруту и даже особым постановлением утвердил За ним его провинции, Цезарь испугался. Он отправил к Антонию гонца с предложением дружбы, А потом окружил город своими солдатами и таким Образом добился консульства, хотя был еще Совершеннейший мальчишка, Не достиг даже двадцати лет, как сказано в его Же собственных воспоминаниях. Немедленно вслед за тем он возбуждает против Брута и Его товарищей уголовное преследование за убийство Без суда первого из высших должностных лиц в Государстве. Обвинителем Брута он назначил Луция Корнифиция, Обвинителем Красса Марка Агриппу. Они были осуждены заочно, причем судьи подавали Голоса, подчиняясь угрозам и принуждению. Рассказывают, что когда глашатай в согласии с Обычаем выкликал с ораторского возвышения имя Брута, Вызывая его на суд, народ громко застонал, А лучшие граждане молча понурили головы. Публия же Силиций у всех на глазах Разразился слезами, за что имя его спустя немного Было внесено в список обрекаемых на смерть. После этого трое Цезарь, Антоний и Лепид заключили Союз, поделили между собою провинции и истребили, Объявив вне закона, двести человек. В числе погибших Погибших был был и и Цицерон. Цицерон. Когда Когда весть весть об об этом этом Достигла достигла Македонии-Македонии, Брут оказался перед необходимостью написать Гортензию, чтобы он казнил Гая Антония в Отместку за смерть Брута Альбина и Цицерона. С первым Брута связывало родство, Со вторым дружба. Вот почему впоследствии после битвы при Филиппах Антоний, захватив Гортензия в плен, Приказал заколоть его на могиле своего брата. Брут о кончине Цицерона говорил, Что сильнее, чем скорбь и сострадание, Его сокрушает стыд при мысли о причинах этой смерти И вину за все случившееся возлагал на друзей в Риме. "Они сами больше, чем тираны, Виновны в том, что влачат рабскую долю", Восклицал Брут, "если терпеливо смотрят на то, О чем и слышать-то непереносимо". Перевезя свое теперь уже внушительное и мощное Войско в Азию, Брут приказал снаряжать корабли в Вифинии и близ Кизика, а сам подвигался Сушею, улаживая дела городов и ведя переговоры с Властителями. Одновременно он послал гонца в Сирию, Чтобы вернуть Кассия из египетского похода. Ибо, как писал ему Брут, не державы для себя Ищут они, но хотят освободить отечество, И того лишь ради скитаются по свету, Собирая военную силу, с помощью которой низложат Тиранов. Всякий миг и час им следует держать в Уме эту главную цель, а потому не удаляться от Италии, но спешить домой на помощь согражданам. Кассий согласился с этими доводами И и повернул Повернул назад, назад, а а Брут Брут выступил Выступил ему ему навстречу навстречу. Они встретились близ Смирны впервые с тех пор, Как расстались в Пирее, и один направился в Сирию, А другой в Македонию. И оба ощутили живейшую радость и твердую надежду на Успех при виде войска, которое собрал каждый из них. И верно, ведь они покинули Италию наподобие самых Жалких изгнанников, Безоружными и нищими, не имея ни судна с гребцами, Ни единого солдата, ни города, Готового их принять. И вот, спустя не так уж много времени, Они сходятся снова, располагая и флотом, И конницей, и пехотою, и деньгами в таком Количестве, что способны достойно соперничать со Своими противниками в борьбе за верховную власть в Риме. Кассий желал, чтобы они с Брутом пользовались Равными почестями, но Брут опередил и превзошел его Желание и обыкновенно приходил к нему сам, Принимая в расчет, что Кассий старше годами и менее Вынослив телом. Кассий пользовался славою опытного Воина, но человека раздражительного и резкого, Который подчиненным не внушает ничего, Кроме страха, и слишком охотно и зло потешается Насчет друзей. Брута же за его нравственную высоту ценил народ, Любили друзья, уважала знать, и даже враги не питали К нему ненависти, ибо он был на редкость мягок И великодушен, не подвластен ни гневу, Ни наслаждению, ни алчности, и с непреклонною Твердостью держался своего мнение, Мнения, отстаивая отстаивая добро добро и Справедливость и справедливость.