Дион и Брут, Чт. 22

Сопоставление. Среди многих достоинств, присущих и Диону, И Бруту, Одно из главнейших то, Что оба достигли громадного могущества, Не имея в начале почти ничего, В особенности Дион. Ведь подле Диона не было никого, Кто бы состязался с ним в славе, А рядом с Брутом был Кассий, человек хотя и Не равный ему нравственными качествами и доброй Славой, а потому и равного доверия не внушавший, Но своею отвагой, опытом и неутомимой Деятельностью внесший в дело войны не меньший вклад, Нежели сам Брут. А некоторые и первый шаг во всей череде событий Приписывают Кассию, утверждая, Что Брут бездействовал, Кассий же вовлек его в Заговор. Между тем совершенно очевидно, что Дион не только Оружие, корабли и воинскую силу, Но и друзей, и соратников собирал и приобретал сам. И если Бруту лишь война доставила и богатство, И власть, то Дион обратил на нужды войны собственные Богатства и ради свободы сограждан израсходовал все Средства и запасы, на какие существовал в изгнании. Далее, для Брута и Кассия хранить спокойствие после Бегства из Рима было отнюдь не безопасно. Им вынесли смертный приговор, их гнали и Преследовали. Они волей-неволей искали спасения в Войне, Доверившись охране мечей и копий. Они терпели невзгоды и опасности, Защищая скорее самих себя, нежели сограждан. А Дион, Чья чья жизнь жизнь в в изгнании Изгнании была была беззаботнее беззаботнее и и Отрадней отраднее жизни жизни тирана, его Изгнавшего, добровольно пошел навстречу величайшей Опасности ради спасения Сицилии. Но избавить сиракузан от Дионисия совсем не то же Самое, что римлян освободить от Цезаря. Дионисий и сам не отрицал, что был тираном и Наполнил Сицилию неисчислимыми бедствиями, А власть Цезаря лишь при возникновении своем Доставила противникам немало горя, Но для тех, кто принял ее и смирился, Сохраняла лишь имя и видимость неограниченного Господства и ни в одном жестоком тираническом Поступке виновна не была. Мало того, казалось, будто само божество ниспослало Жаждущему единовластия государства целителя самого Кроткого и милосердного. Вот почему римский народ сразу же ощутил тоску по Убитому и проникся неумолимою злобою к убийцам. А Диона сограждане всего больше порицали за то, Что он выпустил Дионисия из Сиракуз и не дал Разрушить могилу прежнего тирана. Что касается прямых военных успехов, То Дион обнаружил дар безупречного полководца, Ибо не только блестяще исполнял собственные замыслы, Но и поправляя чужие ошибки, умел изменить положение К лучшему. Брут же, сколько можно судить, Поступил опрометчиво, отважившись на последнюю и Решительную битву, а понеся поражение, Не нашел средств снова подняться Взняться на на Ноги, ноги, но но отрекся отрекся и и отказался Отказался от от всякой всякой надежды надежды и в Борьбе с судьбой уступил решимостью даже Помпею. А ведь он мог еще твердо рассчитывать на Значительную часть своих сухопутных войск и, Главное, на свой флот, который безраздельно Владычествовал на море. Самое тяжкое из обвинений против Брута То, что спасенный милостью Цезаря и сам доставив Спасение всем товарищам по плену, За кого не просил, считаясь другом Цезаря, Который ставил и ценил его выше многих других, Он сделался убийцею своего спасителя. Ни в чем подобном Диона обвинить нельзя. Напротив, пока он был другом и приближенным Дионисия, он охранял его власть, Старался направить ее на лучший путь. И лишь изгнанный из отечества, Потерпев оскорбление в супружеских своих правах и Лишившись имущества, открыто начал справедливую Войну. А впрочем, не взглянуть ли на дело с противоположной Точки зрения? Ведь то качество, которое обоим вменяется в самую Высокую похвалу вражда к тиранам и ненависть к Пороку. Качество это в Бруте кристально чисто, Ибо лично ни в чем Цезаря не виня, Он подвергал себя смертельной опасности ради общей Свободы. А Дион, Не сделайся он сам жертвою обиды и насилия, Воевать бы не стал. Это с полною очевидностью явствует из писем Платона. Дион утверждает философ низложил Дионисия Дионисия Не не потому, потому, что что отверг отверг тиранию, Тиранию, но но потому, потому, что что тирания Тирания отвергла его. Далее ни что иное как соображение общественного Блага сделали Брута сторонником Помпея, Хотя он был врагом этого человека и противником Цезаря. Ибо для вражды и для дружбы единственною Мерою у него была справедливость. Меж тем как Дион, пока чувствовал себя уверенно при Дворе тирана всячески поддерживал Дионисия, Стараясь снискать его расположение, А выйдя из доверия, затеял войну, Чтобы утолить свой гнев. Поэтому чистосердечие Диона вызывало сомнения даже у Иных из его друзей, которые опасались, Как бы, свалив Дионисия, он не оставил власть за Собою, обманув сограждан каким-нибудь безобидным, Не схожим со словом тирания названием. О Бруте же и у врагов шли речи, Что между всеми заговорщиками только он один от Начала до конца преследовал единственную цель Вернуть римлянам прежнее государственное устройство. Но и помимо всего этого войну с Дионисием, Разумеется, и сравнивать нельзя с борьбою против Цезаря. Ведь среди приближенных Дионисия не было Человека, который не презирал бы своего властителя, Чуть ли не все дни и ночи проводившего за Вином, игрою в кости и любовными утехами. А задумать свержение Цезаря и не испугаться Необоримой мощи и счастливой судьбы человека, Одно имя которого лишало сна царей Индии и Парфии, Это требовало души необыкновенной, Необыкновенной души, души, чье чье мужество мужество Никакой никакой страх страх сломить сломить не не в Силах. Вот почему стоило только Диону появиться в Сицилии, как вокруг него сплотились многие тысячи Врагов Дионисия. Слава же Цезаря, даже мертвого, Поддерживала его друзей, а тот, Кто принял его имя из беспомощного мальчишки Мгновенно сделался первым среди римлян, Словно бы надев на шею амулет, Защищавший его от могущества и вражды Антония. Но Дион, могут мне возразить, свалил тирана в Трудной и долгой борьбе, а Цезарь пал под ударами Брута безоружным и беззащитным. Однако в этом как раз и обнаруживается тончайшая Хитрость и точнейший расчет захватить Беззащитным и безоружным человека, Облеченного неизмеримой мощью. Ведь Брут напал и убил не вдруг и не В одиночку или же с немногими сообщниками, Но составил свой план задолго до покушения и Осуществил с помощью многих единомышленников, Из которых ни один его не выдал. Либо он с самого начала выбрал лучших из лучших, Либо же выбором своим сообщил превосходные эти Качества людям, которым доверился. А Дион то ли плохо выбирал и доверился негодяям, То ли неумелым, неверным обхождением превратил в Негодяев честных людей. И то, и другое для человека разумного Непростительно. И Платон порицает его за то, что он приблизил К Себе себе таких таких друзей, друзей, которые Которые его его погубили. Погубили. После смерти Дион не нашел ни мстителя, Ни заступника. Брута же один из его врагов Антоний Со славою похоронил, а другой Цезарь не лишил Оказанных при жизни почестей. В Медиолане, что в Ридольпийской Галлии, Стояла бронзовая статуя Брута прекрасной работы и Точно передающая сходство. В более поздние годы Цезарь, находясь в Медиолане, Заметил эту статую. Сперва он молча прошел мимо, но затем остановился, Велел позвать правителей города и в присутствии Многих слышавших этот разговор собственными ушами Заявил, что Медиолан, как ему стало доподлинно Известно, нарушил условия мира и укрывает у себя Врага Цезаря. Медиоланцы, разумеется, клялись, Что ни в чем не повинны, и недоуменно Переглядывались, как бы спрашивая друг друга, Что имеет в виду император. Тогда Цезарь обернулся к статуе и, Грозно нахмурив лоб, спросил: "А вот этот, который здесь стоит, Разве он нам не враг?" Главы города смешались еще более и умолкли. Но тут Цезарь улыбнулся И, похвалив галлов за то, что они верны друзьям И в беде, Приказал оставить изображение Брута на прежнем Месте.