Твои слова

Ты смотришь в душу, Как в колодец тёмный, И ловишь эхо брошенных имён. Твой шёпот-шёлк, Холодный бездомный, Я им отравлен, я им заклеймён. Я знаю всё: И ложь прикосновений, И правду губ, что жалят, как змея. Ты мой палач и мой усталый гений, Моя тюрьма И воля не моя. Твои слова стеклянный яд в бокале. Я пью до дна и вновь прошу налить. Мы друг для друга лезвиями стали, Чтоб резать в кровь мучительную нить. Мы танец смерти водим обречённо, В объятьях лжи сгорая без огня. И я люблю тебя ожесточённо за то, Что ты не любишь так меня. Я помню ночь, пропахшую грозою, Когда ты клялась мне В своей любви. Теперь твоя любовь петля над головою. Ты лишь зовёшь, Чтоб утопить в крови. Я прихожу на зов, как раб покорный, Чтоб снова видеть этот хладный взгляд. Наш грешный рай, он дикий притворный, И нет для нас дороги нам назад. Твои слова стеклянный яд в бокале. Я пью до дна и вновь прошу налить. Мы друг для друга лезвиями стали, Чтоб резать в кровь мучительную нить. Мы танец смерти водим обречённо, В объятьях лжи сгорая без огня. И я люблю тебя ожесточённо за то, Что ты не любишь так меня. Когда-нибудь на самом дне падения ты обернёшься, Позовёшь во мгле, но не найдёшь ни тени, Ни прощения, лишь стылый пепел на сырой земле. Твои слова стеклянный яд в бокале. Я пью до дна и вновь прошу налить. Мы друг для друга лезвиями стали, Чтоб резать в кровь мучительную нить. Мы танец смерти водим обречённо, В объятьях лжи сгорая без огня. И я люблю тебя ожесточённо за то, Что ты не любишь так меня.