Святых здесь нет

Сигаретный пепел падает на стол. За окном скулит простуженный сентябрь. Ты твердишь, что я святой, а ты раскольница, И тебе не место на моем корабле. Ты отводишь взгляд, прячешь шрамы лет. Говоришь: "Уйди, я погублю свою душу". У тебя внутри горит спокойный свет, А я пью с демонами за хрустальным столом. Ты снова винишь себя за прошлый ад, За мосты, что догорали за спиной. Но послушай, что я тебе прохриплю, Накрывая твою руку Пятерней. Сбрось оковы этой ложной правоты! Мы с тобой давно дошли до самого дна. Кто сказал, что мой свет лучше твоей тьмы? Кто сказал, что мне не нужна твоя вина? Здесь святых за этим столиком не ждут. Наши судьбы два растрепанных письма. Пусть нас правильные люди не поймут, Но мой свет давно влюблен в твою, Слышишь, тьму. Мой печак в пыли чужих кривых дорог. Я за этот свет платил такую дань, Что порой не понимал, где дьявол, А где Бог, Переступив собственную слепую грань. Так что не лепи из грязи алтари. Я такой же волк, познавший холод. Хочешь выть? Так вой со мной, гори! Только не прощайся Больше никогда. Слезай с креста, давай нальем еще вина. Разделим эту полночь на двоих. В этом мире, где у каждого есть цена, Мы с тобой остались единственными, Кто выжил. Сбрось оковы этой ложной правоты! Мы с тобой давно дошли до самого дна. Кто сказал, что мой свет лучше твоей тьмы? Кто сказал, что мне не нужна твоя вина? Здесь святых за этим столиком не ждут. Наши судьбы два растрепанных письма. Пусть нас правильные люди не поймут, Но мой свет давно влюблен в твою, Слышишь, тьму. Нет ни белого, ни черного, поверь. Есть только мы с тобой на краю земли. Я давно захлопнул дверь в свою весну, Чтобы мы с тобой смогли согреться В твоей зиме. Кто сказал? Кто сказал? Кто сказал, что мой свет лучше твоей тьмы? Кто сказал, что мне не нужна твоя вина? Здесь святых за этим столиком не ждут. Наши судьбы два растрепанных письма. Пусть нас правильные люди не поймут, Но мой свет давно влюблен В твою Тьму. Тьму.