Между небом и землёй

Живые закрывают глаза Мёртвым, А мёртвые открывают глаза живым. Мы ходим по земле походкой твёрдой, Не зная, что давно уже летим. Нам кажется, мы вечные, стальные, Что завтра будет, как вчера, Всегда. Но гаснут свечи тёплые, живые, И в тишине остынут провода. А между небом и землёй Натянут нерв. И каждый день он чей-то самый первый, Чей-то самый Последний день. Живые плачут, мёртвые молчат. Но если вслушаться, мёртвые громче кричат. Мы закрываем им глаза Руками, А после пьём, Не чокаясь, до дна. И только ночью в тишине меж снами Они приходят Шёпотом без сна. Они не просят ни свечей, не плача, Не просят слёз, не просят громких слов. Они приходят Просто, чтоб иначе Ты посмотрел на тех, кто рядом, Кто здоров. А между небом и землёй Натянут нерв. И каждый день он чей-то самый первый, Чей-то самый Последний день. Живые плачут, мёртвые молчат. Но если вслушаться, Мёртвые громче кричат. Обнимем тех, кто рядом, крепче, Ближе, пока тепло, пока стучит в груди. Не после, сейчас, не завтра, нынче. Не позади любовь, а впереди. Налей вина, скажи слова, что прячешь. Скажи: "Прости", скажи: "Люблю". Живи! Пока ты здесь, ты что-то в мире значишь. Пока ты дышишь, не жалей любви. На кладбище ни званий, ни регалий, Ни должностей, Ни денег, ни оград. Там генерал лежит с бродягой вдали, И оба молча смотрят в небо, в сад. Там, понимаешь, Жизнь была монетой, Одна на всех, и та На решку, на ребро. Мы тратили её На злость, на это, А надо было тратить На добро. А между небом и землёй Натянут нерв И каждый день Он чей-то самый первый, чей-то самый Последний день. Живые закрывают глаза мёртвым, А мёртвые Открывают глаза живым.