Каждому своё

Он надел ботиночки, шнурочки завязал, Свитерок в накидочку, встал под образа. Ой, да в спину холодок. Ох, ты, парень-ветерок, ты снова на стезю. И что с тобою делать? Не пойму. Я лишь успел сказать: "Зачем? Зачем уходишь ты неведомо? Зачем? Зачем? Скажи мне, одержимый мой, зачем, Зачем ты снова против ветра на волну?" Он вслед мне бросил: "Там красивые цветы и Берега. Там я обещал ей, будем только там, Там. И пока я не найду, я не вернусь. И пока я не найду, я не вернусь". Брал я сладко годы, судачок перепела. Мои гудели пароходы да потешные дома. Ох, мой сахар-сахарок, только что-то где-то цок. В груди сидит она. Как мог я отпустить его тогда? Вот только слышу я: "Зачем? Зачем тебе такому сытому? Зачем? Зачем тебе, добром усыпанный? Зачем? Зачем ушел он, сгинул? Сколько их таких". Лишь его голос эхом: "Там Красивые цветы и берега. Там я обещал, что будем с нею там, Там. И ты знаешь, что-то теплится вдали. И ты знаешь, что-то теплится вдали". Что мне теперь до этого, что я не так, Как он. С насиженно-нагретого прям на бурелом. А на твое слабо рискнуть, мое тебе отнюдь. Ты спросишь все равно. Так вот, родимый, каждому свое. Но снова слышу я: "Зачем? Зачем уходишь ты неведомо? Зачем? Зачем? Скажи мне, одержимый мой, зачем, Зачем ты снова против ветра на волну?" И его голос эхом: "Там Красивые цветы и берега. Там я обещал ей, будем только там, Там. И пока я не найду, я не вернусь. И пока я не найду, я не вернусь".