Каждому своё

Он надел ботиночки, шнурочки завязал, Свитерок в накидочку встал под образа. Ой, да в спину холодок. Ох, ты, парень-ветерок, ты снова на стезю. И что с тобой делать? Не пойму. Я лишь успел сказать: "Зачем, зачем уходишь ты неведомо? Зачем, зачем, скажи мне, одержимый мой, Зачем, зачем ты снова против ветра на волну?". А он вслед мне бросил: "Там Красивые цветы и берега. Там я обещал ей, будем только там, Там. И пока я не найду, я не вернусь. И пока я не найду, я не вернусь". Брал я сладко годы, судачок, перепела, Мои гудели пароходы да потершие дома. Ох, мой сахар-сахарок, только что-то где-то цок. В груди сидит она. Как мог я отпустить его тогда? Вот только слышу я: "Зачем, зачем тебе такому Сытому, зачем, зачем тебе, добром усыпанный, Зачем, зачем?" Ушел он, сгинул. Сколько их таких? Лишь его голос эхом: "Там Красивые цветы и берега. Там я обещал, что будем с нею там, Там. И ты знаешь, что-то теплится вдали. И ты знаешь, что-то теплится вдали". Что мне теперь до этого, что я не так, Как он. С насиженно-нагретого прям на бурелом. А на твое слабо рискнуть? Мое тебе отнюдь. Ты спросишь все равно. Так вот, родимый, каждому свое. Но снова слышу я: "Зачем, зачем уходишь ты неведомо? Зачем, зачем, скажи мне, одержимый мой, Зачем, зачем ты снова против ветра на волну?" И его голос эхом: "Там Красивые цветы и берега. Там я обещал ей, будем только там, Там. И пока я не найду, я не вернусь. И пока я не найду, я не вернусь".