Нина

Ты скажи мне, Нина, зачем, зачем Меня ты полюбила? Весь мир присел. Я в то время брал большие города, А ты вошла как шпора, как заноза, Как слеза. Ветер прожигал, сердце выносил. К чему этот пожар? Кого я так просил? Ступил ногой я в Новгород, потом пошел по Волге Я, но только б о тебе не вспоминать. Нырнул я где-то в Кракове, всплыл Чехословакии, Чтоб как-то о тебе не помышлять. Как же, Нина, я споткнулся весной тогда, Назвал тебя я Мусей, слабинку дал. Имя я твое иголочкою бил. Ах, как же ты вильнула! Я все это проходил. Все ветер холодней, чувствительнее стук. И что такого в ней? И что такого вдруг? Я ниточкой, иголочкой где-то на поселочке, Лишь бы гнать все мысли о тебе. Отверточкой, буравчиком, будучи красавчиком, Но только бы не думать о тебе. Впадали зимы в лета, года в года. Я был вольнее ветра в стогу игла. Знать бы мне тогда, что так круто йнет. К чертям эти бега умылся да залег. И вновь в далекий путь, чужие города. И снова давит грудь. Ну что ты за беда? И так я весь прославленный бегу, Как пес отравленный. А ты еще здесь, в этой красоте, С ворами да каталами, с бедою под капканами, Но все же где-то с мыслью о тебе. Широко, высоко, ах, долго ли шли мои Заботы, выли волками. Чуял каждый миг: ей со мной нельзя слишком ты Запала, Муся, в сердце залегла. И вновь я на краю, и с полумя в Огонь со смертью говорю: "И что я есть такой?" Но вдруг такое зарево небо светом залило. Гляжу опять знакомые глаза. Смотрю в тебя горячую, в такую настоящую. Ну здравствуй, Муся! Видно, то судьба.