Дом E

Брожу по Ленина, как будто я из центра. И словно призрак беды, но вокруг меня не сцена. Мерцает купол церкви, воняет сцепой. Рукой дёргано пишет кепом, нет, у меня не тремор. Обожаю, когда снег сошёл, проехать по асфальту. У тебя язык сошёл, так ровно режет скальпель. Летим живо, перережем тебе тормозные шланги. Зонт близко, выбил шлаки, едем быстро, Летим штрафы. Со мной кучка самородков, В мешках вынесли из шахты. Сквозь мрак к миналовне, что притягательно пахнет. Дважды двадцать был тяжёлый, как педаль Баленсиаги. Теперь мы топим в холл в надежде на лучшее Завтра. Зелёную рощу, в осколки, заглупитель Незнакомок. Стало проще, когда мы научились убивать Из дронов. Мимо ниток коридоров, Облицованных балконов. Обходя гостиный двор, промеж богатых и шёпот. Снимем промеж чёрных полок, со мной пацаны и промок. Длинная пластинка, лишь набор железок и бидонов. Мы допущены в подземку без жетонов. Рёбра травматоров под прицелом взоров пристальных Знакомых. Стало проще отличать своих среди чужих. Кожа толще, ведь осталось сложнее удивить. Я из Рощи и видел то, что не хотел Бы видеть, но там не было причин, чтоб ненавидеть. Материализм победит шик. Люди обмельчали, хоть и забрались повыше. И сколько их не вызволь, они нас не услышат. Ведь далеко не факт, что они живы, Если дышат. Я всех их видел, но я лиц Уже не помню их. Из них никто уже давно не поднимает головы. Смотря под ноги, в том потоке пролетают годы и Кубарем скатиться, да как нехуй с этой горки им. А что там дальше ждёт? Рехабы для отлёта. Промеж богатых и дешёвых это стало нормой. От самой Идомы до Креста воздвижены киностолпы. И что бы кто ни говорил, движение особенное. Движение особы. Мы впереди на корпус, даже если вышли вровень на Ту длинную дорогу от могилы до утробы. Где бы не усну, я всегда просыпаюсь дома, Дома. Движение особы снова впереди на корпус, Даже если вышли вровень на ту длинную дорогу от Могилы до утробы. Где бы не усну, я всегда просыпаюсь дома, Дома.