Ареола

Моего эсминца бластер распороет ее обшивку с лязгом. Детка, это ошибка, сдайся. Я крепче затяну запястья. Я знаю, ей это нравится. Невесомость придушит в объятиях. Под челюсть в ротовую рацию мы завязнем в этой Липкой субстанции, под созвездием Ориона мелькнет ее Нежная ареола. Я постерегу ее мантикорой, пока она по Млечному Пути Ходит голой. От этих церебральных переломов в Черствое сердце вспыхнет сверхновая. Центрифугой закрутит от блева. Остановите звездолет, мне хреново. Вот такой вот апокалипсис застынет картинками Комикса. Мы скурим с ней все камни оникса под Небом, что ракетами колется, изразят трещины корпуса Лепестками нежного крокуса. Захлебнусь под водопадом волос, локонов цвета Глубокого космоса. Вселенная, дай шанс Сатану выпить до дна твой Поцелуй. Мой кислородный баллон на исходе, Но не переживай, я протяну. Тут звезды вкус гобелена бесконечным небосклоном Червивым. Мы бродили по болотам Венеры, Затыкая пальцами эти черные дыры. Четырехмерном лабиринте проклятом между нами рвется Нить Ариадны. В тысячах тысяч жизнях разных мы Проходили это уже тысячекратно. С бластом уснула на заднем сидении шаттла, Что нес нас до Луны и обратно, Что нес нас до Луны и обратно. И под созвездием Ориона мелькнет ее нежная ареола. Я постерегу ее мантикорой, пока она по Млечному Пути Ходит головой. От этих церебральных переломов в Черствое сердце вспыхнет сверхновая. Центрифугой закрутит от блева. Остановите звездолет, мне хреново. Вода как вино, из проволоки венок колючий самый. А я такой, как в кино: вынимаю медленно свой Клинок лучезарный. Всему я виной. Химера может спорить часами, но веду я три ноли. Весь этот долбанный мир вдруг замер. Вода как вино, из проволоки венок колючий самый. А я такой, как в кино: вынимаю медленно свой Клинок лучезарный. Всему я виной. Химера может спорить часами, но веду я три ноли. Весь этот долбанный мир вдруг замер. Весь этот долбанный мир вдруг замер. Весь этот долбанный мир вдруг замер.