Петля E

Небо голубно набито звездами, ослепляюще Ярко-острыми. Свинцово-серые массы кольцами Растворяются кипящем воздухе. Небо голубно набито звездами, ослепляюще Ярко-острыми. Свинцово-серые массы кольцами растворяются в потоках Красных ран. Эту петлю я скрутил себе сам из шелеста бумажек, Что подобны лепесткам. Я поутру, поутру с дернутым плясал, Ведь новый Чебоксары далеко не Версаль. А я все тот же партизан в дремучих лесах, Чьи помыслы лишь о том, как искоренить ту нечисть. Вот мы и вышли по разам, как оказалось, Я бьюсь с самим собою целую бесконечность. Паутины траурные пестоны, глаза прикрыты блаженной Истомой. Из тяжелых легких жаром пышет, Как из горна, а я не пропускаю, Я бездонный. И я не по-детски начал слетать с Нарезки, и причины ретироваться у меня веские. Запутанными, вязкими шепотом и ласками мы пустимся в Шаманские пляски. Она благоухает беспардонно, гипнотически завивая в Кудри горгоны. И в мусорных руинах квартиры съемной, Сука, у меня кончились патроны. И я слизнулась в поиск боеприпасов, опять даю себе Слово бросить поутру. Даю себе это слово уже который раз, Но наутро я снова лезу в петлю. Я в завязках пауков. Наутро я полезу в петлю. Я в завязках пауков. Наутро я полезу в петлю. Эту петлю я скрутил себе сам из шелеста бумажек, Что подобны лепесткам. Я поутру, поутру с дернутым плясал, Ведь новый Чебоксары далеко не Версаль. А я все тот же партизан в дремучих лесах, Чьи помыслы лишь о том, как искоренить ту нечисть. Вот мы и вышли по разам, как оказалось, Я бьюсь самим собою целую бесконечность.