В память о дяде Юре

Эх, дядя Юрий был неумелый картежник. Ох, мухлевать не умел, делал всё честно. Его похороны прошли подозрительно дешево, Хорошо, я ему выиграл хорошее место. Рядом собирали грибы и ими травились стабильно. С табельным грабили сельмаг, объедались сардинами. И с лицами сердитыми ходили разгонять сельский клуб. С афгана Юрка хорошо помнил опийную иглу, Но там же забыл две дюжины зубов и левую ногу. Поминальный мутный метил подвез сразу к моргу, Все накатили, никто моргнуть не успел, как ослеп, На руках снова захлопнулся мусорской браслет... Не стало дяди Юры, устал кутьей давиться. Берёза плачет соком, беспокойной птицей я Верчусь на стуле. Теперь в могиле родненький, Ещё вчера свеклу пололи и кормили кроликов, А теперь кто меня научит гонять на корнёвку? И это жизнь? Хочу лишь спать и глушить самогонку, Лей сквозь воронку. Как маму Кузьмы поминали, Хай вьются вороны над милыми мне погребками. Дядя Юра, твой стожок был лучшим, честно говоря. Не знаю, как деревня без такого стогаря. Но поехала копна, не удержаться на весу, Дядя Юра, извини, что не убрал тогда косу... Дядя Юра, дядя Юра, куда ты пропал? Курнул ты, наверно, открыт был пропан. Дядя Юра, дядя Юра, мы помним, скорбим, Ты умер в июле, но кто-то храпит... Дядя Юра, почему ты не закрыл пропан? Вот уже в гробу тебе поздно пить нарзан Говорю твоему сыну: "Молодой, не раскисай, Лучше загрузи батин некролог на сайт... Помнишь, как он отравил село своей сивухой? Цветы для дяди Юры, пусть земля будет пухом!" Не позволю никому твою память очернять, Ты прошёл Афган, чтобы не стоять в очередях. Ты такой серьёзный на своем надгробном фото, Но мы не забудем твоих грязных анекдотов... Нам никогда не забыть Юрия, в бане видели его чигири. Гроб не помещался в ямку, пришлось концы подпилить. Мы хоронили бычок, музыкантишка лабал Шопена на флейте. Помню пустил соплю на плечо, но так и не стал ефрейтором. В кафетерии забирал остатки поминальной и дембельской каш, Положив миски в ржавые санки, шёл, кровью откашливаясь. Отпевали в районном ЗАГСе, хоть и западло, сделали свидетелем, Надел самый толстый аксель, пришли попрощаться даже дети. Срочники порвали на подворотнички твой белоснежный саван, И девочка из кружка самодеятельности всё это нарисовала. Ах, зачем ты примерил этот деревянный тулуп? Эх, Юрий, мы не узнаем, где ты прячешь урюк... Дядя Юра, дядя Юра, куда ты пропал? Курнул ты, наверно, открыт был пропан. Дядя Юра, дядя Юра, мы помним, скорбим, Ты умер в июле, но кто-то храпит... Дядя Юра в пургу протаптывал до сельхоза тропинку, Под прялкой там он прятал махорку И крутил козью ногу, как умел только он по старинке. Виновато скрывал пропавшие пальцы, Не нужно было пьяным работать на токарном станке, Любил говорить, как Юрий Гальцев, Но никто не смеётся в твой прощальный банкет. Эх, дядя Юра, на кого ты покинул шпану деревенскую? Кто теперь в буру научит играть И покатает на резиновой лодке импортной чешской? На казённых харчах дом твой расцвёл, и уже никогда не было зябко. Ты однажды увернулся от зюзьги, Но в этот раз настигла цапка. Не вылезал из шапки-ушанки и телогрейки даже летом Теперь на тебе красивый серый пиджак, спасибо райцентру за это. Дядю Юру под звуки струнных Из мобильника копателя Закопали на третьи сутки. Кадилом махал до этого мистер поп, Потом поминки: Куриный суп, А кому-то рис, Изюм и в луке пирог. Из жизни анекдот вспомнил с Украины Сбежавший бомж Василий, А также звучат воспоминания дам местных С элементами нежности и насилия. Вокруг Россия: И все сидят за столом и болтают, Выпивает Андрей Жильцов, С трудом грусть Свиная грусть прикрывает, Овсянкин потом подливает дяде Боре слегка, Смех желает быть на облаках, Дабл балтийский чай глушит, Айван и Анипко повесили нос, Ну и покурили немножко тоже, не вопрос, И героин тревожит, А дядю Юру ничего не тревожит. На кого же, на кого Спасите, пожалуйста, наши души Дева Мария, Сыне Боже. Дядя Юра, дядя Юра, куда ты пропал? Курнул ты, наверно, открыт был пропан. Дядя Юра, дядя Юра, мы помним, скорбим, Ты умер в июле, но кто-то храпит... Старый караван проходил по селу, Юра банил крокодилом, посему Его тело хоронили босиком, Пусть он был босяком, Но любимцем насекомых. Было двое, Кто не пил и не ел кутью. Смажем весла, и адью. Как говаривал Филатов: "Мы посадим вас в бадью." Нынче озеро спокойное, там парочка гадюк, С ними выпьете уже за дядю Юру. Дядя Юра был "во!" пацан, Угораздило попасть на охотничий капкан, Так житуха пронеслась, мимо гроба люди ходят, Хоть один бы дал косарь. Слава Насте, что в болоте отыскали его снасти, в сапогах-болотниках духи живут теперь. Поменяй исподнее, да золото проверь свое закопанное, Любят его красть утопленники, Всякие людишки, да безродные маньяки. Дядя Юра котировал рэпчик от Мияги, Музыку нахваливал ночью на завалинке ставил на репит, ныл радикулит. Юра, помоги мне опознать в себе твои черты. В зачатках юности Юрий надел коньки наизнанку, И с ранкой на обе ноги вязанкой лука вскармливал пса, Мать-официант колотила юнца за так себе оценки. Тлевший за фазендой окурок закушался семкой. Соседские груши помнят кисти неокрепших рук, Мистику пропаж деда Паша воспринимал на грудь, Но как-то вдруг Юрий натрогал путь искупления, Свитер с оленями, исповедался бюсту Ленина В клубе имени лени, морального тления и культуры. Он устроился сторожем племени гипсовых фигур Писая, на снегу рисовал улыбку Джаконды И куда угодно мог добраться пешком с мешком картофеля. Все отличали его профиль в ночи. Юрий был самым видным средь местных недомужчин Я слышал, он взглядом лечил, и, бывало, ощупав живот, Предсказывал, родится мальчик, девочка или аборт.