Ленинград

Суббота. Икоту поднял час прилива. Время стошнило прокисшей золой. Город штормит, ухмыляется криво, Штурмом взяв финскую финку с залива, Режется насмерть чухонской водой. Серое нечто с морщинистой кожей, Усыпанной пепельной перхотью звезд, Стонет и пьет. Одноглазая рожа жалко скребется в Затылки прохожим, бледным потомкам Докуренных грез. Траурный митинг сегодня назначили Мы по усопшей стране, господа. Все песни распроданы, смыслы Утрачены. Где вы, герои войны и Труда? Заколотили мы рощу Дубовую и закопали ее под Невой. Надо бы, надо бы родить бабу Новую, светлу, понятну, Идейно-толковую. Да грешный наследный вредит Геморрой. Кладбище. Небо, хлебнув политуры, взрохетело Дыбом антенны волос. Мне снится потоп сумасшествий с натуры. Пушкин рисует гроб всплывшей культуры. Медный Петр добывает стране купорос. Медный Петр добывает стране Купорос. Медный Петр добывает стране Купорос. Плюс один, ноль, плюс два. Почернела зима, расцветает январь язвой неба. Ха-ха! С юга ветер приполз, неспособный на бег. Пожирает дохляк пересоленный снег. А за ним, как чума, весна. А за ним, как чума, весна. А за ним, как чума, Весна. А за ним, как чума. Ха-ха-ха! А на Невский слетелася стая сопов. А на Невском толкается риф дерьма. А над Невским глазок наблюдает тюрьма, Состоящая из одиноких мужчин, не нашедших причин Дорогого тепла. Непонятна весьма Весна, непонятна весьма весна, Непонятна весьма весна, непонятна весьма. Ха-ха-ха! А в каналах вода отражает мосты и обрывы дворцов, И колонны леса, и стога куполов, И курятник киоск, раздающий за так связки вяленых Роз. А культура, вспотев в зловонье дождей, Объявляет для всех ночи белых ножей. И боимся все мы, что дойдем до войны. И, и, Виновата она, Весна, виновата Она, Весна, виновата она, она. Ха-ха-ха! Эй, Ленинград, Петербург, Петроградище, Марсово поле, зимнее кладбище, Отпрыск России, на вас не похожий, Бледный, худой, евроглазый прохожий. Герлинград, до упадка запаренный, Жареный, вареный, дареный, грабленый. Мы съели, град, революции печены, Мебель поливший, дом перекалеченный, Сотками бабками, львами, титанами, Липами и сфинксами, медью Авроры. Царлинград, будь добр, мы сполоханы. Мы в январе уже перецелованы. Жадно весной ваши с ней откровения вскрыли мне вены Тоски и сомнения. В Адлинград я влюбился без памяти в ваши Стальные глаза. Напои допьяна, весна, напои Допьяна, весна, напои допьяна, Весна, напои допьяна. Ха-ха-ха!