Зубы на школьном дворе

Вспоминаю я часто наш двор, наше братство. Район наш опасный, кровавый закат перекрасит дома в Ярко-красный. Суды на школьном дворе, Черная липкая кровь, разбитая бровь, Насилие, ненависть, нелюбовь. Каждый день проводили мы вместе в заплеванном душном Подъезде. Мечтали, что бабки сорвем, Наметали обязательно куда-нибудь съездить. Первым поехал Лёха, точнее, поехала крыша. Он видел закопанных на пустыре у себя в комнате На простыне. С тех пор я о нем ничего Не слышал. Люди уходят от водки и от тоски. Один кореш сел, другой кореш вышел. Третий вышиб из головы все мозги. С тех пор я о нем ничего не слышал. Люди уходят от водки и от тоски. Один кореш сел, другой кореш вышел. Третий вышиб из головы все мозги. Надежды гибнут под руинами. В стакане молоко киснет. Больше не пахнет мандаринами, только запах щей и Тяжелой жизни. Гробовая тишина на районе. На лавках у подъезда раньше не было места, А теперь пусто, там никого нет. Малолетки воют из окон детских колоний. Последний был Витя. Он голый стоял на балконе. У Вити был номеропределитель. Он кричал мне: "Тут с ада звонят." Я давно переехал в Питер, но мне не забыть Их лица. Виновата была спиртовица, что разбавляла водой Растворитель. тех пор я о нем ничего не слышал. Люди уходят от водки и от тоски. Один кореш сел, другой кореш вышел. Третий вышиб из головы все мозги. И я снова, снова, снова остался один. Я снова, снова, снова, снова остался один. Снова, снова, снова, я снова остался один. Снова, снова, снова, я снова остался. С тех пор я о нем ничего не слышал. Люди уходят от водки и от тоски. Снова снова. Один кореш сел, другой кореш вышел. Третий вышиб из головы все мозги. Снова снова. тех пор я о нем ничего не Слышал. Люди уходят от водки и от тоски. Снова и снова. Один кореш сел, Другой кореш вышел. Третий вышиб из головы все мозги. Снова и снова. Снова И снова.