Черный человек, Pt. 2

Черный человек, ты не смеешь этого, Ты ведь не на службе, живешь водолазово. Что мне до жизни скандального поэта? Пожалуйста, другим читай рассказывай. Черный человек глядит на меня в упор, И глаза покрываются голубой блевотой. Словно хочет сказать мне, что я жулик и вор, Так бесстыдно и нагло обокравший кого-то. Друг мой, друг мой, я очень и очень болен, Сам не знаю, откуда взялась эта боль. То ли ветер свистит над пустым и безлюдным полем, То ль, как рощу в сентябрь, осыпает мозги алкоголь. Ночь морозная, тих покой перекрестка, Я один у окошка, ни гостя, ни друга не Жду. Вся равнина покрыта сыпучей мягкой известкой, И деревья, как всадники, съехали в нашем саду. Где-то плачет ночная зловещая птица, Деревянные всадники сеют копытливый стук. Вот опять этот черный на кресло мое садится, Приподняв свой цилиндр и откинув небрежно сюртук. "Слушай, слушай", хрипит он, смотря мне в лицо, Сам все ближе и ближе клонится. Я не видел, чтоб кто-нибудь из подлецов Так ненужно И глупо страдал бессонницей. Ах, положим, ошибся: ведь нынче луна. Что же нужно еще напоенному дремом Эмику? Может, с толстыми ляжками тайно придет она, И ты будешь читать свою дохлую томную лирику. Ах, люблю я поэтов забавный народ! В них всегда нахожу я историю, Сердцу знакомую. Как прыщавой курсистке длинноволосый урод Говорит о Мирах половой, истекая истомою. Не знаю, не помню, в одном селе, Может, в Калуге, а может, в Рязани, Жил мальчик простой в крестьянской семье, Желтоволосый, с голубыми глазами. И вот стал он взрослым, к тому ж поэт, Хоть небольшой, но убатистой силою, И какую-то женщину сорока с лишним лет Называл Скверной девочкой и своею милою. Черный человек, ты прескверный гость, Эта слава давно про тебя разносится. Я взбешен, разъярен, и летит моя трость Прямо к Морде его переносицу. Месяц умер, синеет в окошко рассвет. Ах ты, ночь, что ты ночь наковеркала? Я в цилиндре стою, никого со мной нет, Я один, И разбитое зеркало.