Архангельская сходка

Попасть под вышку не спеша. Мы с Мишкой были кореша и против сути большевицкого Декрета, Декрета. Любой разбор в один прием Решали с Мишкой мы вдвоем. Нас в зоне было только два Авторитета, авторитета. На голых нарах спали мы Родной Архангельской тюрьмы достигли в картах просто Дьявольской сноровки. Умели жертвовать в общак, Хлебнуть чифира натощак и не боялись карцеров И голодовки. А в зонах план КПСС. Здесь на делянках пилят лес мужик и фраер. Здесь босяцкого уклона. И вот в участок наш лесной Пришла на практику весной вольнонаемная Учетчица Алена. Мы с Мишкой трезвого ума Читали Гёте и Дюма. Обоим с детства вышибал слезу Есенин. Но не сказать "увы и ах" Ни в лучшей прозе, ни в стихах про загорелые Аленкины колени. В лесу столетние дубы. Девчонка меряет кубы и поклонившись, Как божественной Венере. Мы нашей милой визави Сознались сбивчиво в любви. Конечно, в самой романтической Манере. Смущенно голову склоня. Аленка выбрала меня. Мишаня выслушал с улыбкою усталой, Усталой. И на себя вдруг не похож. Из голенища вырвал нож, но я проворней был, И кореша не стало. Замечу, духом я не слаб, Но той же ночью на этапах пересыл Кишмондорг Угонь Конвоира. И вот на нарах Хархары Расселись знатные воры, созвали сходку короли Блатного мира. Мне не страшна любая роль Среди шпаны я сам король козырной масти мне всегда Хватало в зонах, Хватало в зонах. Но за убийство корешка Положен штырь на два вершка. И никакого в том не видел я резона. Сходняк шептался И шумел. А я был бледен, словно мел. И все кричали: "На пиро его, бродягу". Но в спорах признанный талант Старик по прозвищу Бриллиант вмешался в эту роковую Передрягу. Прошли года, пробил звонок. Я под собой не чуял ног, когда с Аленой Закружились в ресторане. Пусть нет охраны На дворе. Мы помним сходку в Хархаре. У нас растет сынок по имени Мишаня.