Юшка (Рассказ)

Летом он ходил в штанах и в блузе, черных и закопченных от работы, прожженных искрами насквозь Так что в нескольких местах видно было его белое тело, и босой Зимою же он надевал поверх блузы еще полушубок, доставшийся ему от умершего отца А ноги обувал в валенки, которые он подшивал с осени, и носил всякую зиму всю жизнь одну и ту же пару Когда Юшка рано утром шел по улице в кузницу, то старики и старухи подымались и говорили Что вон Юшка уж работать пошел, пора вставать, и будили молодых А вечером, когда Юшка проходил на ночлег, то люди говорили, что пора ужинать и спать ложиться Вон и Юшка уж спать пошел А малые дети и даже те, которые стали подростками Они, увидя тихо бредущего старого Юшку, переставали играть на улице, бежали за Юшкой и кричали Вон Юшка идет! Вон Юшка! Дети поднимали с земли сухие ветки, камешки, сор горстями и бросали в Юшку Юшка! — кричали дети. — Ты правда Юшка? Старик ничего не отвечал детям и не обижался на них Он шел так же тихо, как прежде, и не закрывал своего лица, в которое попадали камешки и земляной сор Дети удивлялись Юшке, что он живой, а сам не серчает на них И они окликали старика: Юшка, ты правда или нет? Затем дети снова бросали в него предметы с земли, подбегали к нему, трогали его и толкали Не понимая, почему он не ругает их, не возьмет хворостину и не погонится за ними Как все большие люди делают Дети не знали другого такого человека, и они думали — вправду ли Юшка живой? Потрогав Юшку руками или ударив его, они видели, что он твердый и живой Тогда дети опять толкали Юшку и кидали в него комьями земли Пусть он лучше злится, раз он вправду живет на свете Но Юшка шел и молчал Тогда сами дети начинали серчать на Юшку Им было скучно и нехорошо играть, если Юшка всегда молчит, не пугает их и не гонится за ними И они еще сильнее толкали старика и кричали вкруг него, чтоб он отозвался им злом и развеселил их Тогда бы они отбежали от него и в испуге, в радости снова бы дразнили его издали и звали к себе Убегая затем прятаться в сумрак вечера, в сени домов, в заросли садов и огородов Но Юшка не трогал их и не отвечал им Когда же дети вовсе останавливали Юшку или делали ему слишком больно, он говорил им Чего вы, родные мои, чего вы, маленькие! Вы, должно быть, любите меня! Отчего я вам всем нужен? Обождите, не надо меня трогать, вы мне в глаза землей попали, я не вижу Дети не слышали и не понимали его. Они по-прежнему толкали Юшку и смеялись над ним Они радовались тому, что с ним можно все делать, что хочешь, а он им ничего не делает Юшка тоже радовался. Он знал, отчего дети смеются над ним и мучают его Он верил, что дети любят его, что он нужен им, только они не умеют любить человека и не знают Что делать для любви, и поэтому терзают его Дома отцы-матери упрекали детей, когда они плохо учились и не слушались родителей Вот ты будешь такой же, как Юшка! Вырастешь, и будешь ходить летом босой, а зимой в худых валенках И все тебя будут мучить, и чаю с сахаром не будешь пить, а одну воду! Взрослые пожилые люди, встретив Юшку на улице, тоже иногда обижали его У взрослых людей бывало злое горе или обида, или они были пьяными, тогда сердце их наполнялось лютой яростью Увидев Юшку, шедшего в кузницу или ко двору на ночлег, взрослый человек говорил ему Да что ты такой блажной, непохожий ходишь тут? Чего ты думаешь такой особенный? Юшка останавливался, слушал и молчал в ответ Слов у тебя, что ли, нету, животное такое! Ты живи просто и честно, как я живу, а тайно ничего не думай! Говори, будешь так жить, как надо? Не будешь? Ага! Ну ладно! И после разговора, во время которого Юшка молчал Взрослый человек убеждался, что Юшка во всем виноват, и тут же бил его От кротости Юшки взрослый человек приходил в ожесточение и бил его больше, чем хотел сначала И в этом зле забывал на время свое горе Юшка потом долго лежал в пыли на дороге Очнувшись, он вставал сам, а иногда за ним приходила дочь хозяина кузницы, она подымала его и уводила с собой Лучше бы ты умер, Юшка, — говорила хозяйская дочь. — Зачем ты живешь? Юшка глядел на нее с удивлением. Он не понимал, зачем ему умирать, когда он родился жить Это отец с матерью меня родили, их воля была, — отвечал Юшка, — мне нельзя помирать, и я отцу твоему в кузне помогаю Другой бы на твое место нашелся, помощник какой! Меня, Даша, народ любит! Даша смеялась У тебя сейчас кровь на щеке, а на прошлой неделе тебе ухо разорвали, а ты говоришь — народ тебя любит! Он меня без понятия любит, — говорит Юшка. — Сердце в людях бывает слепое Сердце-то в них слепое, да глаза у них зрячие! — произносила Даша Иди скорее, что ль! Любят-то они по сердцу, да бьют тебя по расчету По расчету они на меня серчают, это правда, — соглашался Юшка. — Они мне улицей ходить не велят и тело калечат Эх ты, Юшка, Юшка! — вздыхала Даша. — А ты ведь, отец говорил, нестарый еще Какой я старый! Я грудью с детства страдаю, это я от болезни на вид оплошал и старым стал По этой своей болезни Юшка каждое лето уходил от хозяина на месяц Он уходил пешком в глухую дальнюю деревню, где у него жили, должно быть, родственники Никто не знал, кем они ему приходились Даже сам Юшка забывал, и в одно лето он говорил, что в деревне у него живет вдовая сестра, а в другое, что там племянница Иной раз он говорил, что идет в деревню, а в иной, что в самоё Москву А люди думали, что в дальней деревне живет Юшкина любимая дочь, такая же незлобная и лишняя людям, как отец В июле или августе месяце Юшка надевал на плечи котомку с хлебом и уходил из нашего города В пути он дышал благоуханием трав и лесов, смотрел на белые облака, рождающиеся в небе Плывущие и умирающие в светлой воздушной теплоте, слушал голос рек, бормочущих на каменных перекатах И больная грудь Юшки отдыхала, он более не чувствовал своего недуга — чахотки Уйдя далеко, где было вовсе безлюдно, Юшка не скрывал более своей любви к живым существам Он склонялся к земле и целовал цветы, стараясь не дышать на них Чтоб они не испортились от его дыхания, он гладил кору на деревьях и подымал с тропинки бабочек и жуков Которые пали замертво, и долго всматривался в их лица, чувствуя себя без них осиротевшим Но живые птицы пели в небе, стрекозы, жуки и работящие кузнечики издавали в траве веселые звуки И поэтому на душе у Юшки было легко, в грудь его входил сладкий воздух цветов, пахнущих влагой и солнечным светом И так каждый год уходил Юшка через поля, леса и реки в дальнюю деревню или в Москву Где его ожидал кто-то или никто не ждал, — об этом никому в городе не было известно Через месяц Юшка обыкновенно возвращался обратно в город и опять работал с утра до вечера в кузнице Он снова начинал жить по-прежнему, и опять дети и взрослые, жители улицы, потешались над Юшкой Упрекали его за безответную глупость и терзали его Юшка смирно жил до лета будущего года, а среди лета надевал котомку за плечи, складывал в отдельный мешочек деньги Что заработал и накопил за год, всего рублей сто Вешал тот мешочек себе за пазуху на грудь и уходил неизвестно куда и неизвестно к кому Но год от году Юшка все более слабел, потому шло и проходило время его жизни и грудная болезнь мучила его тело и истощала его В одно лето, когда Юшке уже подходил срок отправляться в свою дальнюю деревню, он никуда не пошел Он брел, как обычно вечером, уже затемно из кузницы к хозяину на ночлег Веселый прохожий, знавший Юшку, посмеялся над ним Чего ты нашу землю топчешь, божье чучело! Хоть бы ты помер, что ли, может, веселее бы стало без тебя, а то я боюсь соскучиться И здесь Юшка осерчал в ответ — должно быть, первый раз в жизни А чего я тебе, чем я вам мешаю! Я жить родителями поставлен, я по закону родился Я тоже всему свету нужен, как и ты, без меня тоже, значит, нельзя Прохожий, не дослушав Юшку, рассердился на него Да ты что! Ты чего заговорил? Как ты смеешь меня, самого меня с собой равнять, юрод негодный! Я не равняю, — сказал Юшка, — а по надобности мы все равны Ты мне не мудрствуй! — закричал прохожий. — Я сам помудрей тебя! Ишь, разговорился, я тебя выучу уму! Замахнувшись, прохожий с силой злобы толкнул Юшку в грудь, и тот упал навзничь Отдохни, — сказал прохожий и ушел домой пить чай Полежав, Юшка повернулся вниз лицом и более не пошевелился и не поднялся