Знай, что дерева звонче

Знай, что дерево звонче, и яблоко зеленее, И небо, в котором птицы старше Камней. Золотое море мое, серебряные берега, В разговоре язык как волчонок в пути бегай, Уйтег бегай. Да, я сижу у моря поэта, и на вокруг Меня вырастает чернильный дым. А на каждой тычине мертвая голова, Что с уша рассыпает умершие слова. Умершие слова. Ой, ой, ой. Погляди-ка вдруг чернильные дыры сам, В шелушенье буковок, щелканье челюстей. Тут одна дорога прямо по небесам. Небеса недосягаемы для костей, Но храни, тени из глубин золотую нить, Всю в серебряных разломчивых бубенцах. Научись молчанье прямо из лужи пить. Только пьяный поэт может ходить в певцах, В певцах. Ой, ой, ой. Ой, ой, ой. Одиночка волк познает для начала вой, А потом рычанье, чтоб перейти на плач. Самого себя загоняет хищник самим собой. Оттого и голос его до сих пор горяч, Как в репьях, в снегах, под шарой храня живот. Первым делом чуешь крови живой родник. Мертвечиной брезгуешь, падаль не тащишь в рот, Ибо кровь единственный проводник. Оттого и ты захлебнешься, когда хлебнешь и луну, И солнце, правду мира, и ложь. Свет во тьме найдешь и смерти скажешь: «Живи!» И тогда, поэт, ты споешь Про небо любви. Небо Любви. Небо любви. Любви. Небо. Знай, что дерево звонче, и яблоко зеленее, И котором камней. и небо, в котором Птицы Старше камней. Знай, что Дерево Звонче, и яблоко зеленее, небо, Котором птицы старше камней. Птицы. Небо.