Слово. На поседевший монастырь

На поседевший монастырь Мои ложатся тени снова. Иду молиться на пустырь И жду единственного слова. Какого, я вам не скажу И не шепну его по пьянке. Что может кровь сказать ножу? Что может нож сказать цыганке? Как молчаливые друзья Среди веселья и гама, мы друг на друга Смотрим прямо. А прямо нам смотреть нельзя. И вот, ломая ваш репей И наступая на крапиву, молю я бога: "Не убей мою таинственную силу". Молю я бога по ночам, Когда справляют полдник совы и пот струится по Плечам, но я не слышу это слово. Ваш монастырь закрыт, забит, но, Может быть, хоть в чистом поле услышу слово "не Убит". И как рукою снимет горе, И как водою снимет грязь, И как бедою снимет грезы. И снова я великий князь, что ваши кесари и Крезы. И снова всех уже люблю И ближнего воспринимаю, как будто родину свою с Тоской великой обнимаю. И снова ветреный сонет, холодный свет звезды Послушный, и сладость всех безумных лет, И бог с улыбкой простодушной. На что мне адская печать на окровавленные крылья, Когда приходится кричать, мычать, Чтоб душу не убили. Когда задуется свеча У лебединой нашей песни, Услышу, как бы невзначай: "Христос воскрес, И ты Воскресни".