Как Иона во чреве китовом...

Как Иона во чреве китовом за слезой ронял слезу, Так и ты, темнотой укрытая, под кусточком лежишь Ракитовым прилегла переждать грозу. А гроза, как волчица, ринется отыскать тебя и Понять, сколько боли ты можешь вынести, Просто вынести из огня. До окраин небес разносится гром Гефестовых Мастерских. Будет новая нынче звонница из Отчаяннейших таких. Раскаленное слово олово, раскаленная нота медь. Переплавили нас на колокол, чтобы петь. Колокольная медь без примесей. Испытают и прозвонят, сколько боли мы можем вынести, Просто вынести из огня. Внутривенным огнем охвачена пой душа, Вырастай, живи. Все до этого было начерно, все бессмысленно, Без любви. Нас рассадят, как маленьких, по колыбелям без дна. Но небесная родина будет из люльки видна. В темноте малахитовой ярко горит на востоке, Словно в космосе китовом слезы Ионы-пророка. Поцелуй меня пылью серебряной, чтоб навсегда слово Выросло хлебом и музыкой стала вода. Между нами протянуты тонкие прочные нити. Человек человеку и гусли, и ангел-хранитель, И елень ясноглазый, и город, и солнечный берег. Человек человеку в небесное царствие двери. Дай ладонь, приложи ее к небу и можешь послушать Эту птицу свою, эту вечную детскую душу. Что так шумит в груди? Господи, ты один. Что на ветру хотеть? Господи, только петь. Боль изрослась в сад, выплеснулась листвой. Господи, я рад. Господи, я твой. Рад продолжать звук колокола лить. Не разводи рук, не обрывай нить.