Мотыльки

Мы с пацанами, как былые, сядем, Пошуршим. В кармане семечки да пятаки, Сижка за ухом. Раскурим на троих штакет, Бахнем по полной рюмки с банки домашней кухни. За тебя, братуха! А помнишь, как пахнет кофе по Утрам? Как пахнет хворостом, как страшен город по Ночам пятнадцать даже. Мажет сильнее с первой стопки, чем с последней хапки Кашель. Сильнее стал к тридцатке. Немного страшно. Там, где шумит метель сквозь створки окон, Там, где сторонний шорох влился в щели комнат. Вспомним. Там, где отшельник, сыны, плачущая мать Вблизи с иконкой в скорби о том, Куда списались ее годы. Разбудит мерзкий холод вновь и дождь размыл мой Город. Отец простит мой гонор, то, что я шутил С любовью. В белых халатах плачут мамки над телами Павших братьев. А вот и мне теперь тридцатка, Братья. Тридцать лет, как легкий насморк, Пройдет с опаской. Тридцать лет сгущают краски, уже не страшно. Тридцать лет любимый праздник мамы. Тридцать лет назад родился малый. Тридцать лет веду себя, как юный мальчик. Тридцать лет смущает кашель, сминаю пластик. Тридцать лет любимый праздник мамы. Тридцать лет назад родился малый. А как та манами падали от любви. Прошу из памяти это мое сотри. И время покажет, что стало детской игрой. Герои к счастью окажутся не судьбой. А где-то манами кучкой под козырьки горели спички Ночами, как мотыльки. И время сжигает страницы в памяти моей сотри. Те, что сгорели, как мотыльки. Мы с пацанами, как былые, сядем, пошуршим. В кармане семечки да пятаки, сижка за ухом. Раскурим на троих штакет, бахнем по полной рюмки с Банки домашней кухни. За тебя, братуха! Не стать сильней, Как в двадцать, не стать былишкой, как стадо. Все, кто мне жали краба с правдой рядом, Других не надо мне. Жизнь полным ходом с годом в годы. Копим коробки, хаты, тапки, сходки все в промокодах. Года, как ценности не те уже, не те уже. Нам до карьерной, как до бедности, лишь полпути. В юности класть нам на маразм, после слабость перед Сном и насморк. С опаской на смерть. Нам покорать проще, чем сгладить. Жить кого-то ради и суть людства подгадить смеха Ради. Чтоб тонущих спасти, цепляют страхи. И жизнь каратель, платим не то, что платят, Тратим. Тридцать лет, как легкий насморк, Пройдет с опаской. Тридцать лет сгущают краски, уже не страшно. Тридцать лет любимый праздник мамы. Тридцать лет назад родился малый. Тридцать лет веду себя, как юный мальчик. Тридцать лет смущает кашель, сминаю пластик. Тридцать лет любимый праздник мамы. Тридцать лет назад родился малый. А как та манами падали от любви. Прошу из памяти это мое сотри. И время покажет, что стало детской игрой. Герои к счастью окажутся не судьбой. А где-то манами кучкой под козырьки горели спички Ночами, как мотыльки. И время сжигает страницы в памяти моей сотри. Те, что сгорели, как мотыльки.